Изгнанник
Шрифт:
– Так нет же никого рядом, – растерянно улыбнулся соплеменник.
– Что-то случилось? – Эли стало неудобно за своё поведение перед товарищем – наверное, он не просто так его ждал?
– Гила просила передать – через два дня будет ждать тебя у храма Маат, – повеселел вновь Зэев.
От внезапного приступа раздражения юноша готов был завыть гиеной: «Они все с ума посходили что-ли – один средь бела дня моё имя на всю улицу кричит, сестре приспичило со мной по городу прогуляться?!»
– Скажи Гиле, я ночью приду и сообщу ей, когда нам луч…
– Мшэт, да будет в твоём сердце милость Амона Ра! – раздался голос с хрипотцой.
Цафнат возник из-за угла здания так внезапно, что сердце Эли оборвалось – слышал ли египтянин их разговор?!
– Я смотрю, ты тащишь хабиру. Дай, думаю, помогу, – египтянин через прищур смотрел на Зэева, скрестив руки на груди. – Подойди ко мне, черноголовый, ближе, не бойся, – осклабился он в усмешке, не предвещавшей ничего хорошего.
– Я сам с ним разберусь, – пришёл в себя Эли и подтолкнул друга в спину: – Иди, конюх, выполняй свою работу! Если такое повторится, получишь плетей!
Зэев покорно склонил голову и, не поднимая глаз, захромал мимо египтянина.
Цафнат неожиданно плюнул в спину Зэева и расхохотался, обнажив на удивление ровные красивые зубы, совсем не сочетавшиеся с его внешностью.
Плечи Зэева вздрогнули, словно от удара. Эли увидел, как на миг сбился шаг друга, как его руки сжались в два булыжника.
«Неужели, сейчас будет драка?!» – забилось сердце Эли.
Но Зэев как ни в чём не бывало продолжил свой путь по дороге, ведущей к конюшне.
– Этих черноголовых нужно держать вот где! – Цафнат, подходя к Эли, сжал свои пальцы в тощий кулак с далеко выступающими казанками.
– Я спешу, – под невинной улыбкой Эли старательно прятал ненависть к этому хлыщу. – В следующий раз поговорим.
И пошёл к реке, оставив египтянина задумчиво смотреть ему в след.
За городом было оживлённо. Люди спешили к реке: кто – смыть накопившуюся усталость, другие – просто побродить по берегу.
Натимут с двумя подружками сидели на мостках причала. Болтая ногами над водой, они что-то оживлённо обсуждали, их весёлый смех был слышен издалека.
Завидев Эли, Натимут поспешила к нему навстречу. Её улыбка, озорная чёлка, небольшие холмики грудей под полупрозрачной накидкой заставили Эли вмиг забыть о неприятностях. Ему хотелось кричать на весь мир: «Я люблю тебя – Нати!»
Она вложила свою маленькую горячую ладонь в его:
– Заждалась уже!
– А подружки, разве они…
Эли осёкся, увидев в глазах любимой нечто, что заставило его ощутить трепетную негу. Любимая ждёт от него нечто большее, чем просто ухаживания!
А может, показалось?
Он вгляделся в её чуть раскосые глаза: нет же, так и есть!
Горячая волна прокатилась по телу юноши.
Но, они же ещё не женаты, нельзя им.
Не женаты? Подумаешь, мелочи!
– Нати, ты выйдешь за меня замуж?
– Да, – счастливо улыбнулась она.
– Завтра… Сегодня-же я сообщу своим о нашей свадьбе, – с надеждой посмотрел он в глаза девушке.
– Я – тоже, – чуть слышно прошептала Натимут.
Эли хотелось прилюдно обнять её, растворить в себе. Она такая маленькая, беззащитная, как же ей не повезло с родителями. Отец покрывает расхитителей гробниц, а мать сбежала, бросив её маленькой. Только он, Эли, может стать для Нати опорой, сделать её счастливой.
Эли и Натимут, не расцепляя рук, сначала направились вдоль русла реки. Потом, не сговариваясь, всё быстрее и быстрее, и наконец, во весь дух, побежали в сторону пустыни. Едва стены города, праздный люд, скрылись за барханами, влюблённые упали на песок.
Сладострастный стон Натимут вознёсся над землёй…
Глава 5
Шёл второй день, как прибыл караван с востока. Купцы в халатах из верблюжьей шерсти с цветными вставками, в платках, перевязанных через лоб толстым жгутом из конских волос и в кожаных чулках, разложили свой товар под навесами в самом дальнем углу площади. Ещё не все в округе знали об их прибытии, но уже сейчас было достаточно желающих успеть приобрести всевозможные приправы, благовония, изделия из кожи и верблюжьей шерсти.
На ночь купцы оставляли одного-двух из своих людей стеречь товар, сами возвращались в шатры у пальмовой рощи за городской стеной, где их верблюды денно и нощно жевали жвачку под деревьями, набирались сил перед обратной дорогой.
Эли спешил.
Сегодня Гила должна была прийти в город, а он, вернувшись домой со свидания с Натимут лишь под утро, умудрился проспать чуть-ли не до полудня. После пробуждения ещё и Потифар отнял у него кучу времени: узнав, куда Эли торопится, тот всеми правдами и неправдами пытался отговорить его от этой затеи. Мол, Эли здорово рискует – вдруг его узнает кто-либо из соплеменников. Узнает один, узнают – все.
Но Эли твёрдо стоял на своём: прошло больше пяти лет, он – уже не тот лопоухий мальчуган, каким его видели в последний раз хабиру. А отпустить Гилу одну ходить по базару равносильно добровольно вручить серебро жуликам или ворам. Уж сколько хабиру пострадало от их рук…
Запыхавшись, Эли вбежал на площадь, забитую многоголосой и разномастной толпой. Стражники-меджаи в кожаных набедренных повязках и светлых немесах 18 в красную полоску удивлённо посмотрели ему вдогонку.
18
Немес – головной платок в полоску
Гила стояла на верхних ступенях храма. Одета она была в платье до щиколоток, на голове покрывало. На плече – большая холщовая сумка.
Возле неё крутился Цафнат с обольстительной улыбкой на тонких губах.
Эли в сердцах сплюнул: угораздило сестре нарваться именно на него!
Он укрылся за стволом раскидистого клёна, растущего возле пекарни.
«Конечно, можно что-либо соврать египтянину, рассказать выдуманную историю – почему я встречаюсь с девушкой-хабиру, – раздумывал Эли как выйти из создавшейся ситуации. – Но в свете событий последних дней лучше не рисковать. Да и сестра может невзначай подвести словом…»
Египтянин же не оставлял в покое Гилу, кружил вокруг неё. Она сделала попытку уйти, но Цафнат ухватил её за одежду.
Звонкая пощёчина заставила прохожих обернуться.
Гила испуганно зажала рот – ударив египтянина, она тем самым нарушила Закон, по которому ей грозило жестокое наказание.
«Сейчас страж кошек схватит сестру и отведёт её к начальнику стражи!» – Эли готов был броситься на защиту Гилы.
Но удивительное дело, Цафнат лишь изумлённо таращился на неё.
Воспользовавшись замешательством, Гила растворилась в толчее, оставив египтянина в окружении потешающихся зевак.