Чтение онлайн

Какая-то мысль вертелась у него в голове, какая – не мог вспомнить.

Взгляд Шуну упал на корзину с кнутом.

«Ах, да! Эли – мечтатель. Такой-же, как Шамей».

Шуну прижался спиной к неровно оштукатуренной стене, закрыв глаза, погрузился в воспоминания…

Фараон Аменхетеп IV в одночасье сменил своё имя на Эхнатон, и объявил о единобожии. То ли голову ему напекло в тот момент, то ли ещё чего, неведомо никому. Фараон воздвиг грандиозный храм богу Атону, якобы, единственному творцу вселенной.

Для всех это был удар, в первую очередь, для жрецов прежних богов!

Лишившись поддержки, храмы начали приходить в упадок, некоторые и вовсе закрылись.

Шамей всей душой прикипел к новой вере, не раз посещал храм Атона, чтобы послушать проповедь из уст самого Эхнатона, наместника Единого бога.

Он пытался и соплеменникам привить любовь к единобожию, но наткнулся на стену непонимания с их стороны.

Всё закончилось со смертью Эхнатона: его зять, воссев на трон, восстановил почитание Амона и иже с ними. Начались гонения на бывших сторонников единобожия, в числе коих оказался и Шамей.

Так и вышло, что Шамей сложил нехитрый скарб в узел, и дождавшись, когда очередной караван отправится на восток, ушёл вместе с ним.

Лёгкая поступь Кары прервала воспоминания Шуну. В руках у неё он увидел большую глиняную кружку.

– Либа угостила вином, – протянула она кружку ему.

– Ты, смотри-ка, из граната! Где она его раздобыла?! – вдохнул Шуну терпкий аромат, прежде чем припасть губами к вину.

– Говорит, для особого случая берегла. Сегодня – тот самый случай.

– Эхе-хе, бедовый пацан у неё растёт, – вытер губы ладонью Шуну. – В отца. Недавно приковылял к нам во двор с куском козлиной кожи, с Эли склонились над ней, что-то высматривают. Дай, думаю, и я погляжу. И что ты думаешь, это было?! Карта! Самая настоящая карта! Отец ему когда-то рассказывал о Ханаане, а этот хромоножка потом по памяти углём на коже нарисовал: где он находится. Горы, пустыни! И дорожка – как пройти туда. Красиво получилось у него, ничего не скажешь, – заулыбался Шуну. Опомнившись, он напустил на себя серьёзный вид. – Я спросил у него – зачем ему карта, а он мне отвечает, мол, когда он и наш Эли вырастут, по этой карте они выведут всех хабиру в Ханаан! Представляешь?! Я ему велел спрятать её от греха подальше и никому больше не показывать. А ещё лучше – сжечь.

Кара понимающе улыбнулась.

– А ты почему не пьёшь? – Шуну протянул ей кружку.

– Мы с Либа уже попробовали, хватит. Дети скоро придут, голодные, – добавила она, переступая порог.

«Повезло мне с женой: спокойная, заботливая, работящая, – думал Шуну, потягивая вино. – Гила и Эли лицом в неё пошли: глаза серые, прямой нос. Агарон – моя копия: нос с горбинкой, губы тонкие. И характером дети отличаются: старший больше молчит, а Эли с Гилой как начнут языками чесать – не остановишь. Разные у нас дети, словно, не одна женщина их родила. Другой, на моём месте, засомневался бы в верности жены, но только не я! А чего мне сомневаться, когда прямо под боком живой пример: Шамей и я – одно лицо, Махли, средний брат – совершенно по-другому выглядит. Как-то в детстве он глаза сурьмой подвёл, на шею чей-то ускх 10 нацепил – вылитый египтянин! Оттого Махли и в городе смог обосноваться, что египтяне его за своего принимают. Всегда при деле, сам не бедствует, и нам помогает. Жалко, родители рано умерли, что мои, что Кара, не видят, каких Махли высот достиг. Забрала чума с собой много стариков в нашей деревне. Да и не только стариков… Мда-а, вроде, недавно буйствовала эта зараза, а гляди-ж ты, уже лет десять минуло. Эли тогда только родился…»

Шуну вновь приложился к кружке.

«Вкусное вино, не оторваться…» – почувствовал он, как хмельной дурман пытается насильно прикрыть его веки.

Разбудили Шуну детские голоса.

Сначала из переулка послышался заливистый смех, следом показалась стая мальчишек.

В центре весёлой процессии Горус с ещё одним рослым подростком несли сияющего Зэева на плечах, двое других держали его ноги. Эли за их спинами нёс пышную пальмовую ветвь, размахивал ею как опахалом над головой Зэева.

«Ну, как на них сердиться?! Совсем ещё дети…» – улыбнулся в бороду Шуну.

Глава 2

На следующий день сразу после занятий Эли позвал Горуса к себе домой. Зэев увязался за ними.

Эли сдвинул в сторону плетённую из тростника калитку, пропустил друзей во двор.

– Мы пришли! – громко крикнул он.

Из жилища выбежали Гила и Нава, младшая сестра Зэева, обе – в лёгких светлых туниках. О чём-то весело перешёптываясь, прислонились к стене. Они, явно, готовились к приходу мальчишек: голову Гилы украшал венок из мелких голубых и сиреневых цветков, глаза – подведены сурьмой, у худенькой Навы на голове стожком высился пышный парик из овечьей шерсти, окрашенный в коричневый цвет.

Горус, как вкопанный, встал посреди двора, не сводя восторженных глаз с Гилы.

Зэев подскочил к Наве.

– Ты почему здесь? Иди домой… – прошипел он ей в лицо.

– Ты чего раскомандовался?! – обиженно надула губы та. – Я всё маме расскажу.

– Сними эту дрянь с головы, – схватил Зэев сестру за руку и потянул к своему двору.

Эли с Горусом растерянно переглянулись.

– Что тут у вас произошло? – показалась на пороге мать Эли с корзиной в руках.

– Зэев опять характер показывает, – обиженно насупилась Гила.

– Проходи в дом, Горус, покушаешь с нами вместе, – мать поставила плетёный короб, накрытый холщовой тряпкой, у стены. – Дяде тоже рыбы нажарила.

Эли заметил, как Горус и Гила, столкнувшись в проходе, обменялись смущёнными взглядами…

Сорок лет назад возникла крепость на берегу протоки, самого крайнего восточного рукава Хапи. Богатые залежи бирюзы и меди в горах Синая послужили первопричиной постройки города. Ещё: город являлся отправной точкой во время военных походов фараона на восток.

Старожилы помнили, как на этом месте, когда города ещё не было и в помине, после каждого половодья образовывалось озеро. Чтобы оградить этот участок пустыни от затопления, фараон распорядился насыпать дамбу вдоль русла реки. Возле дамбы довольно быстро выросли стены крепости высотой в десять локтей, следом, напротив восточных ворот построили храм богине истины и справедливости Маат, со всеми его пристройками и Залами.

Площадь для собраний перед храмом использовалась и как рынок. За храмовым комплексом разместились склады для хранения запасов зерна и овощей, у западных ворот – воинский лагерь: с жилищами для воинов и конюшней.

Для снабжения города водой вокруг его стен и под ними прорыли каналы, проложили по их дну желоба из обожжённой глины. Снаружи, к стенам крепости прилепились мастерские, хижины ремесленников, сады и огороды.

Следуя поговорке: «Где камыш – там и утки», в город съехались чиновники, вельможи и жрецы. Рядом с ремесленным кварталом выросли особняки. Безжизненные песчаные просторы вокруг протоки зазеленели полями пшеницы и ячменя.

Как свет не обходится без тьмы, так и жизнь неизменно соседствует со смертью – на западном берегу протоки появилось первое захоронение, второе… Возник Город мёртвых, со всеми его сопутствующими составляющими: с низкими глинобитными домиками-склепами, каменными надгробиями, «святыми домами», в которых бальзамировали умерших людей и животных.