Чтение онлайн

Внимательно выслушав полного продавца, он, как и молодой меняла, утвердительно кивнув, исчез за углом.

Тем временем вернулся молодой меняла, согнувшись в три погибели под тяжестью груза на спине. Торговец мясом подхватил мешок на руки, прижимая его к животу, засеменил в сторону своей лавки.

Махли в задумчивости жевал рыбу, изредка выплёвывая косточки. Ему вспомнилась сегодняшняя встреча с Потифаром.

«Надо же: перепутать моего племянника с давно умершим мальчиком, совсем из ума выжил старик, – качнул головой Махли. – Хотя постой, какой он старик? Ему не больше сорока… Надо же, что горе с человеком сотворило? А я ведь помню Потифара, когда они вместе с беременной Эрте только-только прибыли в город».

Махли вспомнил те события, как будто они были вчера.

Потифар, невысокий стройный мужчина, часто наведывался в свой строящийся дом посмотреть, как продвигаются дела.

Однажды он заявился на стройку со своей женой – красивой египтянкой. Эрте уже вот-вот должна была родить. И Потифар решил порадовать жену, показать ей их будущее жилище. Он очень бережно поддерживал Эрте под локоть и с радостью показывал ей почти достроенный дом.

Но тут его отвлекли, и он на минуту оставил жену. Ей было тяжело стоять, и она решила отойти в тенёчек. И запнулась о камень.

Упала она неудачно – на живот.

Поднялся переполох.

Бригадир послал подмастерье за врачом, но тот уехал из города.

Женщине становилось всё хуже. Было понятно: начались роды. И некому было помочь ей.

Махли пожалел женщину, и сказал Патифару, что его бабка Хенех считается в деревне лучшей травницей и повитухой.

Потифар сначала с сомнением отнёсся к словам хабиру, обещал подумать, но глядя, как страдает жена, кивнул на арбу строителей:

– Вези свою бабку!

Ну, Махли и привёз.

Со двора роскошного особняка наместника фараона, где Патифар с женой жили, пока строился их дом, через широкий оконный проём Махли видел, как в просторном помещении его бабка Хенех – живая сухонькая старушка с подслеповатыми небольшими глазами, помогла жене Потифара встать коленями на глиняные кирпичи, испещрённые заклинаниями. Две женщины в светлых накидках держали Эрте за руки.

Запах благовоний доносился на улицу, как и голос Хенех, читающей заговор.

Вдруг Эрте не просто закричала – зарычала! Бабка засуетилась. И тут раздался детский крик.

Махли разулыбался от счастья, как будто это его ребёнок родился. Но потом засмущался и пошёл поправлять сбрую мула.

Потифар на радостях подарил Хенех мешочек серебра, отрезы тканей и ещё много чего.

После, при посещении строящегося дома Потифар почему-то именно с ним, с единственным хабиру в их артели, советовался: где лучше поместить спальню, служебные помещения, кухню, в каком месте прорыть канал, через который будет поступать вода на участок, где раздобыть саженцы для будущего сада. Начальник Махли, длиннорукий коренастый египтянин по имени Джед-Амен-иуф-анх, поначалу ревниво относился к такому положению дел, но со временем – обвык. Увидев Потифара, приближающегося к дому, предупреждал: «Махли! Твой идёт, иди, встречай!» И, улыбается во весь рот…

Когда, со стройкой было покончено, и пришла пора расставаться, Потифар отвёл Махли в пустую, ещё без мебели, комнату, достал из сумки на плече тряпичный свёрток и протянул ему со словами:

– Подарок тебе за сына.

Махли бережно развернул тряпицу и чуть было не задохнулся от счастья: перед его взором предстал кинжал с бронзовым клинком с обоюдоострой заточкой, рукоять была наборной из чёрного дерева, с навершия на Махли взирало око Гора из эмали со зрачком из лазурита.

Жаль, никто не видит, какой красотой обладает Махли – никому, кроме стражников, не позволено носить оружие по городу. За все эти годы только семья брата и видела его кинжал. Так и лежит он в его жилище на самом дне комода. Достанет его Махли, протрёт тряпочкой, полюбуется, и обратно – в комод, от посторонних глаз подальше.

Со временем Потифар дослужился до должности главного судьи, стал уважаемым человеком в городе. Но и тогда он не забыл о Махли, помог ему устроиться в храм менялой. Как и его напарники, Махли теперь получал из рук жреца-уаба 14 долю за совершённую им работу.

Потом случилась – чума. Единственный сын Потифара Какемур, которому на тот момент было тринадцать лет, заразился страшной болезнью и умер.

Сказать: Потифар страдал – ничего не сказать. Потифар чуть с ума не сошёл от горя. Лишь любовь и забота его жены не дали ему окончательно потерять рассудок.

С тех пор судья сильно сдал. Вот и сегодня, ни с того ни с сего, объявил, что Эли – его сын.

«Голова болит от всех этих переживаний, – потёр виски Махли. – Пойду-ка я домой, отлежусь…»

К удивлению, Махли, дверь в его жилище была не заперта. Через узкую щель тусклый свет проникал в общий коридор.

Он сунул руку в сумку на поясе: ключ на месте.

«Говорил, замок надёжный, а на деле оказалось…» – недобрым словом вспомнил Махли египтянина, продавшего ему запор.

Махли ещё чуть приоткрыл дверь, просунул голову в щель.

Два подростка стояли на коленях перед комодом у изголовья топчана, спиной к двери, и тихо перешёптывались. Увлечённые содержимым плетёного короба, они не заметили возвращения хозяина жилища. Тот, что был повыше, выудил со дна ящика свёрток. Раздался восторженный вскрик, когда перед их взором предстал кинжал. Бирюзовое око Гора смотрело на них с навершия, бронзовое лезвие тускло блестело в сумрачном свете, проникающем в комнату через проём под самым потолком.

Желая рассмотреть добычу, нескладный паренёк с маленькой головой встал с места, поднял кинжал к свету.

Это был Цафнат, сын стража кошек.

До ушей Махли долетали слухи, что сын Хафрома нечист на руку. «Ну и что с того, – рассуждал Махли, – каждый зарабатывает на жизнь, как может».

Так рассуждал он ровно до того момента, пока сам не оказался жертвой.

Волна возмущения захлестнула его грудь: «Ах, ты, пакостник! Всё время улыбается при встрече, здоровается, а на уме-то у него, оказывается, вот что!»

В один прыжок Махли оказался рядом с воришкой, схватил его за ухо. Другой рукой он попытался дотянуться до подельника Цафната, совсем юного подростка. Но тот юркнул под его руку, стремглав выскочил в коридор. Дверь, распахнувшись, с грохотом ударилась о стену…

Внезапная боль в подреберье заставила Махли сложиться пополам. Он недоуменно посмотрел на свои руки, зажимающие рану: кровь струилась тонкими ручейками сквозь пальцы.

Подняв глаза, он увидел Цафната, с ужасом наблюдавшего за ним.