Чтение онлайн

Окна машины были распахнуты.

Иссушающая тоска разламывала меня пополам.

Пошла третья неделя, как Ида уехала.

Я не успел. Опоздал буквально на несколько минут… Хотел во всём признаться сам. Но боялся.

Не зря боялся.

Она услышала, услышала не от меня, лицом к лицу, не выслушала объяснения, и… отреагировала так, как я и подспудно ждал.

Ушла.

Я оскорбил её. Обманул. Показал себя трусом, который боится поговорить.

Чего ещё я мог ждать? Гнева? Разговора?

Она не захотела меня видеть и даже слышать. Я стал ей противен.

Поэтому я и тянул. Поэтому выбирал подходящее время. Поэтому. Хотел продлить то волшебное время, которое она дарила мне. Хотел быть рядом, наслаждаться недозволенным чудом её близости. Отложить объяснения, неизбежную ссору, отдаление… или расставание.

Продлить моменты общения, когда моя девочка снова рядом. Видеть её улыбку, смех, сосредоточенность на работе. Особый свет от неё, когда она творит. Нежность, которую я не заслужил. Страсть, оглушающую меня, привязывающую крепко-накрепко.

Но я собирался слишком долго. Моя жадность сгубила меня. Хотел себе всю Иду. А получил ничего.

И теперь мне остаётся только сидеть вечерами около её дома, около места, где осталось эхо её шагов — и ждать.

Уставая сидеть — спускаться к морю и просить. Просить море — позови её, пожалуйста! Пусть она вернётся! Пусть подарит мне последний разговор, выслушает, пусть не таит на меня зла.

Вряд ли она ко мне вернётся. А я так надеялся… Но, судя по её реакции, мои мечты тщетны. Но, может, не будет таить на меня зла?

Сам виноват.

Сам разрушил свою жизнь.

И чуть не разрушил её.

Я мог бы бродить так всю ночь. Но моя работа никуда не делась. То, что приносило мне радость, то, что хотелось подарить Иде, что хотелось делать ради неё — потеряло вкус. И, одновременно, только работа и спасала меня от бессмысленности жизни. Частично отвлекала от тоски.

Даже дружба не помогала — потому что мой друг осуждал меня. Он не мог представить, что сам когда-нибудь поступил бы так с любимой женщиной. Он смотрел на меня каждый день — укоризненно.

— Мало того, что ты поступил, как ко… известное рогатое животное! — Димка с опаской обернулся на жену, которая вообще перестала со мной разговаривать. — Так ты ещё и лишил меня хорошего специалиста! Если она уволится из-за тебя, я… я найму нового сотрудника и буду платить ему из твоей зарплаты! Двух специалистов! Или трёх!

В голосе Димки звучала досада.

Но его слова давали мне крошечную надежду. Надежду на то, что Ида не ушла совсем, что она вернётся.

Я попрощался с морем до завтра и медленно поднялся с ночного пляжа. Завёл машину и в последний раз бросил взгляд на знакомые окна.

Я подошла к окну и замерла, любуясь ночью. Вздрогнула от внезапного движения — какая-то машина рванула с места. У меня заполошно забилось сердце.

…да нет, глупости, мне показалось.

Открыла окно, вдохнула воздух, полный близости моря. Дома хорошо. И правда, верно говорит пословица, что в гостях хорошо, а дома лучше.

Моя решимость, такая сильная, пока я была в пути, ослабевала тем больше, чем ближе подходил час встречи. Я понимала, что всё нужно решить поскорей, не растягивать, но…

Понимать — одно, а делать — другое.

Утром я первым делом поспешила показаться маме. Пусть увидит меня, убедится, что всё в порядке. Заодно отзвонилась Диле — теперь я готова была всё ей рассказать, не срываясь на рыдания. И выслушать более-менее беспристрастно, что она мне посоветует. Нам надо встретиться, поговорить. Подумать вместе.

Но это потом.

Сначала — мама.

Она встретила меня почти как обычно. Чужой взгляд не заметил бы различий. Только я видела немного более встревоженные глаза, ощущала более крепкие, чем обычно, объятья. Мама внимательно осмотрела меня с головы до ног, сделала какие-то выводы и расслабилась.

— В следующий раз, если будешь уезжать так внезапно, позвони, пожалуйста, бабушке и скажи, что уезжаешь в горы, ну или ещё куда-нибудь, где сеть не ловит, хорошо? Она меня немножко замучила.

— Ой! Я же обещала к ней прийти!

— Ну вот увидишься — расскажешь ей, как хорошо отдыхала. — мама подмигнула. — Как ты? Всё в порядке?

— Да, мамуля. Мне очень сильно было нужно побыть одной. Но теперь всё хорошо!

Мама ничего не спрашивала — она придерживалась мнения, что если я захочу — расскажу всё сама. И я рассказывала — как здорово провела время у подруги, как там замечательно, что она звала меня в гости ещё раз, зимой, а я тоже звала её к себе, в любое время.

Диля сегодня со мной увидеться не смогла.

Ночевать я осталась у мамы.

А на следующий день я твёрдо решила идти на работу.

Чем ближе я подходила к дверям офиса, тем страшнее мне было. Ладони потели, их приходилось всё время вытирать. Сердце колотилось. Меня всю потряхивало.

Входила в помещение я с ощущением, что я сбежала из дома и меня не было несколько месяцев, и вот теперь я вернулась. Без предупреждения. Воображение рисовало осуждающие взгляды, перешёптывания, презрение…

Всего этого не было.

Меня рады были видеть, спрашивали, как прошёл отпуск, ждали фотографий и рассказов, немножко завидовали. Ждали ещё, когда я приступлю к работе, потому что за время моего отсутствия накопилось много дел.

И… всё.

Как будто так и надо было.

На подгибающихся ногах я подошла к кабинету Филиппа. Не спросив даже, здесь ли он.

И постучала.

— Войдите.

Родной усталый голос. Счастье и боль.

Я медленно открываю дверь.

— Ида?!

В голосе радость, неверие, в глазах страх и надежда.

Он изменился. За такое короткое время. Как будто даже похудел. Под глазами тёмные круги, вид невыспавшийся и болезненный.

Филипп встал, судорожно сжимая руки, глядя на меня неотрывно. Жадно. Как будто я собиралась бежать, как будто должна испариться.

— Ида…

— Здравствуй, Филипп. Я пришла поговорить.

Быстрым шагом, почти бегом, он приблизился ко мне и обнял крепко-крепко. Шепча моё имя, сжимая, будто потерял навсегда и не чаял уже увидеть.