Чтение онлайн

— Отпусти! — я вырывалась, отпихивала его руками, но на самом деле желая продлить эти объятья как можно дольше. Как дура. Видно, ничему меня жизнь не учит. Как мотылёк летит на огонь, так и я стремлюсь к тому, что меня уничтожает!

На удивление, Филипп отпустил меня. Но не отошёл далеко, встал вплотную, неотрывно глядя на меня.

Моя дрожь и страх куда-то делись. Вытесненные поднимающейся изнутри обидой, яростью.

Обнимает меня! Как ни в чём не бывало!

— Почему? Почему ты не сказал мне? Знаешь, как неприятно, обидно чувствовать себя обманутой? Использованной? И я не понимаю — зачем это тебе? Зачем нужно было — так? Если есть объективные причины — неужели нельзя было мне рассказать?

— А ты бы мне поверила? Доверилась? — он прочитал вспышку сомнения в моих глазах и покачал головой с горькой улыбкой. — Вот видишь…

— Но зачам? Зачем… всё это?

— Не догадываешься? За столько времени — не догадалась?

Его глаза становятся какими-то больными, сумасшедшими. Он хватает меня за плечи и требовательно смотрит, не отводя взгляда. Не к месту я замечаю, что он очень красив. Несмотря на замученный вид. Завороженная его отчаянными, чёрными, глубокими глазами, чувственными губами я забываю, что он спрашивал у меня и молчу.

Тянется время. Филипп не выдерживает.

— Ну же, Ида! Скажи! Ответь! Только честно — неужели ты не поняла, что я всё ещё люблю тебя???

— Что? — кажется, я произношу это вслух. Сердце делает кульбит. — Что ты сказал?

— Я. Тебя. Люблю.

Горечь и сладость. То, чего я ждала. Чего хотела в глубине души. К чему стремилась.

Но, как мотылёк, стремящийся к свету, бьётся о стекло, так и я, всем сердцем стремящаяся к Филиппу, улетаю, оглушённая, в память.

В мою беспощадную память.

Там две раны. Одна — грудастая девка на нашей с ним кровати. Вторая — слова Дмитрия Егоровича — «почему ты ей не сказал». И я закрываюсь.

— Я думала у нас договор. И просто удобные отношения. — говорю, вздёргивая подбородок, и вижу, как потухает, мертвеет в его глазах неистовая надежда. И мне всё ещё больно вместе с ним. Но я не отступлюсь. — И раз я обещала тебе портрет, то я и дорисую его. Если тебе это, конечно, нужно. Но только портрет, больше никаких личных отношений. Но скажи мне одно…

Я пытаюсь отдышаться, а Филипп напряжённо и бесстрастно смотрит на меня.

— Как ко всему этому относится твоя жена? Ей плевать? Или вы, может быть, давно расстались? — в моём голосе, против воли, прорезается горечь и издёвка, хотя я хотела избежать эмоций. Но не могу. — Или она бросила тебя? Одинокого и несчастного?

— Ида… — Филипп почему-то ошеломлён и ошарашен. Он пятится назад, наощупь держится за стол, и падает в кресло. Не сводя с меня изумлённого взгляда. Что конкретно ты тогда услышала?

— Что я могла услышать? Что ты женат, что же ещё! Мне надо было остаться и подслушивать подробности дальше???

Филипп с глухим стоном закрывает лицо.

— Я идиот…

— Не сомневаюсь!

— Ида. Скажи. После того, как ты подала на развод и уехала — ты же меняла паспорт?

Что за странный вопрос?

— Конечно, меняла! Чтобы ничто не напоминало о тебе! Но какое это имеет отношение к делу?

— Да. Мы с женой давно расстались. Ты права. И жена меня бросила. Хотя я и сам виноват. И эта жена… — он помедлил. — Ты. Я всё ещё женат — на тебе.

— Я же… ты же… — я стою, дрожа, и ничего не понимаю. — Ты же согласился на развод…

— Я передумал. — тихо ответил он.

— Я же уверена была… А если бы я собралась замуж?

Филипп молчит. Смотрит в пол.

— Я… ничего не понимаю. Не понимаю тебя. Совсем. Что ты творишь с нашей жизнью, скажи? Что ты натворил? Сейчас? И… тогда?

— Я боялся. — голос Филиппа тих, к нему нужно прислушиваться. Я сажусь напротив него, хватаясь дрожащей рукой за стул, потому что ноги меня всё-таки не удержали. — Я слишком сильно был в тебя влюблён. Это было похоже на сумасшествие. Я потерял волю. Ты стала главным, что есть в моей жизни. Я пытался бороться. Я старался не показывать этого, отдалиться от тебя. Но становилось только хуже. Чем больше я отдалялся, тем сильнее меня притягивало обратно. И я прилеплялся к тебе сильнее. Я стал одержим.

— И ты… — дрожу не только я, дрожит мой голос.

— И тогда я… я подумал, что надо решить этот вопрос… кардинально. Потому что я видел, что бывает с теми, кто слишком сильно любит. Я видел, как мать пресмыкалась перед отцом. Не могла ему и слова поперёк сказать. А он пользовался. И унижал её. Поднимал на неё руку. К счастью… — он горько усмехнулся. — К счастью, однажды он поднял руку и на меня. Меня увезли в больницу с сотрясением мозга — и этого мать уже простить не смогла. Но с тех пор я был уверен, что любовь — это страшно. Это опасно.

Поэтому — я виноват перед тобой. Очень. Но я и не знал, что мне тоже будет так… больно. Я совершил ужасную ошибку и понял это в тот же момент, как увидел тебя тогда. А твоя боль ударила меня сильнее, чем моя. Но было уже поздно… тебя было не вернуть. Я прожил эти четыре года без тебя в аду. В тоске. В океане вины. И тут я увидел тебя на фото… и решил хотя бы попытаться. Потому что мне уже было всё равно.

— У тебя почти вышло… — прошептала я непослушными губами.

— Прости меня. Я не собирался обижать тебя. Я не подумал, что снова причиню тебе боль. Но я должен был хотя бы попытаться! Я… я сделаю всё, что хочешь. Не уходи из компании. Лучше уйду я. Работай удалённо, если будет такое желание. Или приходи сюда, а удалённо буду работать я. Мне не привыкать.

— Я не могу… не могу сейчас ответить. Мне надо… побыть одной. — я судорожно вздохнула.

— Я провожу!

— Нет. Не надо. Меня и так долго не было, я обещала доделать работу. Не трогай меня сейчас, пожалуйста… я пока не хочу тебя видеть.

— О, Ида, ты уже вернулась пораньше? А отпрашивалась на три недели. — Дмитрий Егорович бесцеремонно распахнул дверь и прошёл в кабинет. — Ты как, в порядке?

— Она отпрашивалась у тебя? — Филипп нахмурился. — Так ты знал и не сказал мне?

— Да, я думаю, что уже могу работать. Всё в порядке. — я слабо улыбнулась.

— Ида, после того, как ты с ней поступил, попросила внеплановый отпуск и никому ничего не говорить. Вот я и выполнил её просьбу. А тебе полезно помучиться, будешь её больше ценить!

— Ида не дослушала наш разговор! И была уверена, что я женат на другой! Из-за того, что ты влез!

— Оу! Прости, Ида… но откуда же мне было знать? Если бы вы не играли в партизанов, я бы знал, что вы были женаты, как и знал, что ты, когда меняла паспорт, сменила не только фамилию — но и имя!