Чтение онлайн

Обезболивающее лежит на тумбочке, и мне срочно требуется таблетка.

– Скажи, что я ничерта не делал? – повторяет Руслан.

Не отвечаю на вопрос, а намереваюсь помочь себе в ближайшее время, только у Ростовцева другие планы.

– Да чёрт побери, Инга! – хватает спинку кресла, как только я собираюсь уехать. – Ты можешь хотя бы поговорить?! Не устраивать сцен и скандалов, а нормально произнести своим ртом ответ?

– Иди на хер, Ростовцев, - отвечаю на это. – Такой ответ устроит? Кстати, он не будет меняться по отношению к тебе, что бы ты не спрашивал. А теперь убрал свою руку, - говорю из последних сил, потому что кажется, что сейчас потеряю сознание от боли. Если бы стояла – обязательно рухнула бы вниз. Но никогда ему в этом не признаюсь. Потому что нельзя показывать слабость тем, кто может этим воспользоваться.

Руслан мешкает, и наши взгляды сражаются не хуже шпаг. Наверное, он приходит к осознанию, что следует отпустить инвалида, и отступает назад.

– Я старался, как мог, - на кой-то чёрт продолжает. – Надеялся, что ты сможешь ходить.

Он делает мне больнее с каждым словом. Он надеялся, «заедая» сомнения любовницей. А что оставалось мне? Каждую секунду своей жизни вспоминать, что я другая, и требовать от себя быть сильной. Может я лишь поэтому и осталась в трезвом уме. Да и работа помогала не слететь с катушек.

Эти бесконечные повторяющиеся кошмары, после которых я вскрикивала, просыпаясь. И заезженной пластинкой летящий в лобовое «Камаз», от которого Руслан уклоняет свою половину машины. А моя вминается, как консервная банка, тараня несколько тонн металла. В момент соединяя в себе панический страх и безумную боль сломанных костей.

Я уже забыла, что такое спокойный сон, потому зачастую до последнего копаюсь в телефоне, смотрю кино, читаю или работаю. Потому что засыпать для меня невыносимо страшно. И говорить на эту тему с Русланом я не хотела.

Еду по коридору, а он плетётся следом, не в силах остановить словесный поток из своего рта.

– Я взял на себя все твои обязанности по центрам, оплатил реабилитацию и…

– Что? – снова останавливаюсь. – Ты? – горько смеюсь. – Ты за что-то платил в моей жизни? – не могу поверить своим ушам. – Ну не считая дешёвого серебряного кольца на помолвку.

Двадцать восемь лет назад это выглядело мило, но сейчас отчего-то всплыло в памяти.

– Не обесценивай мой труд, - его голос снова жёсткий и строгий. – Я не мальчишка на побегушках, которым был когда-то. И прекрасно знаю, как управлять компанией.

– Ты хотел сказать МОЕЙ компанией, - выделяю принадлежность.

– Это семейный бизнес, и ты прекрасно это знаешь, - засовывает руки в карманы, натягивая на лицо выражение уверенности и непоколебимости в собственных словах.

Только что эта сволочь приписала себе мои заслуги, потому что всё, что у меня есть в этом жизни, я заработала своим горбом. Подруги даже в шутку зовут меня верблюдом. А впору поменять прозвище на «Идиотка-2025».

Когда мы наедаемся до отвала, кажется, что больше не сможем смотреть на еду. Сидя в парилке, желаем быстрее оттуда сбежать. Любя, забываем об осторожности, доверяя партнёру безгранично.

До недавнего времени я думала, что у меня проблемы только с ногами, оказалось, с головой тоже. Сама того не подозревая, я принесла на блюдечке свои достижения Ростовцеву. А он умело этим пользовался.

Кажется, к статуэтке с верблюдом пора добавить осла. Он будет в тему.

Не знаю, что невыносимее, боль в пояснице или то, что сейчас происходит. И я разрываюсь между желанием закинуть в себя две зелёные таблетки или произнести монолог для охреневшего вконец Руслана.

– Помнишь игру, в которой нам надо было сказать, с каким животным у нас ассоциируется человек?
– говорю для него невпопад, но я-то знаю, к чему веду.

– Это сейчас очень важно?

– Безумно, - стону, пытаясь изменить положение тела. – Я просто раньше не понимала, что ты клоп. Маленький постельный клоп с во-о-от таким носиком, - нарочно показываю разрыв между пальцами, как можно меньше. – Который присасывается к хозяину, чтобы пить его кровь. И делает он это только по ночам, чтобы люди не видели. Понимаешь? Вот как ты за спиной, как крыса последняя. Только уже день, Ростовцев, сгинь под плинтус.

– Думаешь, если в кресле, тебе всё можно?

– Могу устроить, чтобы и ты себе ни в чём не отказывал, - бросаю реплику, наконец, добираясь до места. Не хочу, чтобы он смотрел, как пытаюсь поймать дверную ручку, корячусь, чтобы попасть в комнату. Но от моих желаний ничего не зависит. Иначе бы сейчас в дом влетела молния, отправляясь прямиком в темечко Руслана.

Иногда возникала мысль: а что сделала бы я, окажись за рулём? Вопрос безумно сложный. Многие желают быть героями, решая, что приняли бы верное решение. Только быть и являться – разные вещи.

Но уж чего я бы никогда не стала делать: спать с братом мужа. Не потому, что его не существует, а потому что у меня есть совесть и уважение к человеку, с которым я делила все эти годы постель.

Графин почти пуст. Чёрт. Я же потому и поехала в гостиную, чтобы взять минеральной воды. И снова на перемотке всё, что произошло. Выдавливаю из блистера весёлые кругляши, отправляя в рот, и запиваю остатками, буквально два глотка. Не подавилась, но по-хорошему не хватило ещё немного воды. И разрываюсь между желанием лечь и попить.

Будь у меня заботливый муж, не пришлось бы выбирать. А так решаю сделать выбор в пользу первого, чтобы не видеть его рожу. Уверена, он продумывает дальнейший план, прикидывая, что делать дальше.

Заглядывает в комнату, а я корячусь, подтягиваясь на поручнях. Но лучше так, чем от кого-то зависеть. И я максимально себя обслуживала, потому что не привыкла просить. Главное – сильные руки, они у меня есть, не зря я постоянно занималась.

– Помочь? – уточняет Ростовцев.

– Да, - соглашаюсь. – Ты очень поможешь, если свалишь отсюда к чёртовой матери. Желательно навсегда. Желательно в село, из которого вылез.

Мне удаётся уложить тело горизонтально, и прикусываю губу, ощущая, как прокатывается спазмовая волна.

А вообще я бы никогда так не стала разговаривать ни с кем. Просто… Во мне столько обиды, что я готова вытаскивать наружу всё, что только может втоптать его в грязь. Драться бесчестно и быть последней сволочью, потому что мне не оставили выбора.

– А раньше тебе оно нравилось, - слышу усмешку со стороны выхода.

– Раньше мой муж был другим. А теперь уйди, Руслан. Без тебя хреново.