Чтение онлайн

— Да, что-то такое я слышал. Только там фигурировали две сотни.

Летар скривился, будто его ткнули пальцем в не затянувшуюся рану.

— Очередной отрывок пропаганды твоей сестрицы? Уже устал слушать. Вдумайся, она ведь даже согласилась не запускать производство сантипушек, лишь бы выбить из меня согласие молча кивать головой в ответ на все басни о моём прошлом, что выскочат из её рта. Начиная с той, где я убил не двух Дерасов, а одного, да и тот никогда не был имперцем.

Нирэйн фыркнул:

— Мало ж ты выторговал. Без врождённой гениальности Нэйприс придворным инженерам все равно не светило бы воссоздать сантипушку ближайшие пару лет.

— И даже их члены им не помогут! — с непосредственным девичьим смехом заявил светлейший ум инженерии и сплюнул куда-то в сторону. — Прости, что перебила, продолжай эту грубую, не имеющую ничего общего с реальностью лесть, мне нравится.

Нирэйн усмехнулся и предпочёл не испытывать ревность Летара на прочность, увильнув от обязанности сыпать дифирамбами в сторону его женщины:

— Но я могу понять Лессу, что уж там. Если бы западники узнали, что Макз вёл их к краху рука об руку с имперцем, с ними бы пришлось гораздо труднее. Впрочем, не знаю, было бы ли труднее, чем получилось на деле. Армии и так пришлось всю осень выдавливать из Края недобитков-северян, верных Макзу до последнего вздоха.

Проговаривая это, Нирэйн как-то сам собой напрягся и помрачнел, и Летар почувствовал, что его нужно спасать.

— Нирэйн, будь я на твоём месте, я бы поступил точно так же, — признал целитель, срезав угол и сразу направившись к занимающему Нирэйна вопросу. — Разве что бил бы не в сердце, а в мозг, а то вдруг у кого-то из целителей вокруг всё же нашлась бы прорва энергии.

— Я метил туда, где у него ничего не было, — бесцветным тоном ответил Нирэйн.

Перед глазами Летара встала светловолосая связная, над которой в рыданиях сотрясался Макз, но целитель не стал ничего объяснять своему другу. Как и за все полгода, что он не мог навестить его, посмотреть в глаза и отобрать у него спокойствие состоявшейся мести — Летару не хватило храбрости сказать, что герцог наверняка был такой же жертвой обстоятельств, как и все, кто подворачивался под руку Дерасу Каасу.

"Да и какая разница, если настоящий виновник все равно мёртв?"

Нирэйн перевёл взгляд под ноги, на прозрачную воду. Он находил упоение в том, что может видеть дно вместо своего отражения.

— Хорошо здесь у вас.

— Ну, не зря же ты приехал из самого Кьелза, чтобы побыть здесь, — тон Летара стал подозрительно задумчивым.

— А я вот поняла, что мне надоело вечное спокойствие, — протянула Нэйприс из-за мужских спин. — И мастерить всякую хрень надоело. Приключений хочу.

— Быстро же ты пристрастилась, — сразу же отозвался на её нытьё Нирэйн.

— Не слушай её, — каркнул Летар. — Это она к моей магии пристрастилась, а не к приключениям. И то, я бы все равно её никуда не пустил, слишком уж хочу видеть её целой и невредимой.

В ответ на услышанное Нэйприс прямо из своего положения лягнула Летара в спину, и тот чуть не слетел в воду.

— Ещё бы не пристрастилась. Жена самой Утренней Звезды, — произнёс Нирэйн с тенью застарелой зависти в голосе. — Спасителя Синномина. Мага, который вернул человечеству свободу воли.

— Жена? Ты где кольцо-то увидел? — желчно поинтересовался Летар, проигнорировав тон Нирэйна.

— А что, нет? А чего так? Не женишься, потому что норовишь упасть в обморок от вида постороннего предмета в районе правой ладони?

Сзади раздался заливистый смех:

— Кольцо в виде печати! Ради такого я бы вышла замуж!

— Слыхал, бестолочь? — надменно спросил друга Нирэйн. — Я тебе свадьбу устроил ненароком.

— Ненароком… — просмаковал Летар слово и вдруг перефразировал: — Случайно, значит… Что ж. Почему бы и нет.

— Это предложение? Случайное? — спросила Нэйприс, будто бы удивившись.

— Да. Я отпустил свою ненависть к случаю. Хотя тот факт, что смерть бывает случайна, до сих пор не даёт мне покоя, — признался Летар.

Нэйприс пробормотала что-то вроде «вообще-то, я хотела более сознательное предложение», но её никто не услышал.

— Ты лучше подумай, скольких из нас случайно зачали, — подкинул Нирэйн пищу для размышлений. — И вспомни, что твоя жизнь вышла из неконтролируемого падения благодаря случайности.

— Случайность только дала шанс, а я взял своё потом и кровью, — парировал Летар. — Так что ты лучше со своей жизнью разберись. Только оказался на свободе, а уже сюда припёрся и учишь меня.

Нирэйн последовал примеру Нэйприс и прислонился спиной к пропитанной теплом поверхности. Из своего голубого колодца ударило солнце, ослепив Нирэйна, но он не стал прикрываться рукой. Ощущение было слишком приятным после того суррогата, что он испытывал последние полгода через окна, выходящие из самых разных помещений — из здания суда с тамошними дворянскими заседаниями, из камеры старой тюрьмы Кьелза с её вечной сыростью, из камеры вскоре построенной новой тюрьмы со всеми удобствами. Всё одно, без стеклянной мембраны солнце светит иначе.

— Лесса в Альмуне, Мэлоди подле неё, а я здесь, да. Как-то так вышло, что погиб Найррул, а мёртвым почувствовал себя я. Вот я и пришёл к целителю.

— Мозги лечить я зарёкся, Нирэйн.

— И не нужно, у меня их все равно нет, — Нирэйн поднял пятерню к небу и посмотрел сквозь неё. — Иначе я не могу объяснить, почему сейчас я снова чувствую себя живым.

— Потому что ты теперь на свободе. Интересно, под какими условиями тебя отпустили вообще?

— О, условий было много. Люциан предлагал послать меня на южный фронт, но Витилесса не позволила. У неё были другие планы, начинавшиеся со слов "мы обелим твою репутацию за месяц глашатайских выкриков". Обелять мою репутацию она собралась, чтобы нацепить мне на голову венец графа разорённых южных земель или ещё что-то такое. И это, не снимая с меня ни обязанностей будущего графа Лит, ни следующего претендента на престол…

— Но ты не захотел соглашаться? — с вопросительной интонацией пробормотал Летар то, в чём был уверен.

— Я и не согласился. Разгадка в том, что меня не отпускали, — Нирэйн печально оскалился в небо. — Кто же так просто отпустит военного преступника, убийцу герцога Макза? Край мне карету со взрывчаткой простить не может, хотя там не было белого флага и технически не было преступления, что уж говорить о чёртовом герцоге?

— Не надо было своё имя писать на крыше кареты, — подала голос Нэйприс. — И не Край, а Западный Синномин.