Чтение онлайн

— Ну да, от того, что это не враги, а новоиспечённые соотечественники меня презирают, мне сразу легче становится… Не говоря о том, что я стал сволочью в глазах всех тех, кто пострадал от затянувшейся войны с Краем.

— Так ты сбежал? — прожевал мысль Летар, решивший не комментировать, что его не осудили и за сотню убийств. — Значит, ты почувствовал вкус жизни, устроив безрассудную авантюру.

— Скажем так, мне позволили сбежать. Может даже, по случаю моего недавнего дня рождения, ха. И нет, никаких больше авантюр, — покачал головой Нирэйн. — У них пагубная тенденция сокращать поголовье моих родственников, и, к несчастью, не всегда это родственники типа дяди Ульфи. Так что я буду дальше гнить в Кьелзе, пока не пройдёт достаточно времени, чтобы обо мне все забыли. Думаю, в этом есть справедливость.

— Справедливость — нож в горле свободы, — поделился Летар опытом.

Нирэйн покосился на Летара:

— Маргинальненько. Сразу представляю сидящее за решёткой отребье, тоскливо вздыхающее, что справедливость не дала жить, как хочется, то бишь воровать и убивать.

— Что такое справедливость, Нирэйн?

— Разве не очевидно? — Нирэйн вскинул бровь. — Справедливость — это когда каждый получает то, что заслужил.

— Точнее и не скажешь, — кивнул Летар. — Возьмём, к примеру, Дераса Кааса. Он родился великим магом. Так получилось. Справедливость не может распространиться на человека до его рождения, а родиться ему повезло именно таким. Когда он вырос, то силой заслужил право диктовать тысячам людей свою волю.

— И получил по заслугам, — не почуяв подвоха, сказал Нирэйн.

— И здесь у нас расхождение в понятиях. Я считаю, что настоящая справедливость — это красивое слово, чтобы подменить "право сильного". Самоочевидное условие жизни, гласящее "ты заслуживаешь получить всё, что сможешь взять" и не ведающее различий между добром и злом. Эта справедливость бесстрастна и неподкупна, она слепа к эмоциям, раскрашивающим окружающий мир в самые разные цвета вплоть до противоположных, в зависимости от взгляда на мир. Разве не это определяющие характеристики справедливости?

— Да, но…

— А та справедливость, о которой говоришь ты — это воздаяние, — Летар отвёл взгляд от собеседника и уставился на свои руки, вздрагивающие в такт мыслям. — Это боль, гнев и зависть, ищущие выход наружу. Это случайность, когда волк давится овечьей костью и подыхает. Это желание плюнуть в сторону права сильного и пойти своим путём, сделать осознанный выбор. Вот, где свобода, вот, в чём заключается человеческая натура.

— Я всегда видел справедливость именно такой.

— Но ведь, по факту, такая справедливость — это всего лишь твоя собственная оценка, вкупе с желанием увидеть соответствующую этой оценке реакцию окружающего мира. А вовсе не та красивая идея о некоей всеблагой субстанции, наполняющей этот мир, и каким-то чудом совпадающей с тобой во взглядах на то, что такое хорошо, а что такое плохо.

Нирэйн наморщил лоб, вдумчиво прогнав последнюю фразу в голове ещё разок, и его перекосило от осознания:

— Погоди-ка, ты сейчас назвал меня веруном?!

— Ещё я назвал тебя идиотом, который винит себя сам, хотя половина общества вокруг успешно справляется с этим за него. А вторая половина считаего его героем за проявленную при взятии Альмуна смекалку, храбрость и стойкость, но вот это он в упор не видит. Но ты ж идиот, что с тебя взять…

Нирэйна отповедь несколько ошарашила, он даже приподнялся на локтях, но не успел прикрыться какими-нибудь аргументами.

— Хочешь остаться здесь? — предложил вдруг Летар.

— Меня разыскивают, — сразу отсёк возможность Нирэйн, но затем смягчился: — Да и знаешь… Устану я от ваших рож. Без обид, Нэй…

Фраза оборвалась всплеском воды. Схватившая Нирэйна за ногу и скинувшая его вниз Нэйприс с довольной улыбкой наблюдала, как инженер барахтается, кашляя и отплёвываясь.

— Дьявол! — выкрикнул тот с ощутимым недовольством. — Тут какие-то водоросли! Отвратительно! Летар, вытащи меня!

— Я больше не помогаю графским сыновьям, оказавшимся в беде неподалёку от моего дома, — не теряя смертельной серьёзности на лице, ответил целитель.

— Потешаешься над другом, когда ему нужна помощь?

— Другу нужно голову прочистить и попросить сестру о снисхождении, а не ныть о тяжёлой судьбе. Ишь какой морально изувеченный герой войны. О справедливости время нашёл думать. Возьмись уж за какое-нибудь дело, оно тебе живо мозги прочистит.

— Как я за что-нибудь возьмусь, я…

— Убедить Витилессу отпустить тебя не составит труда, если ты свой дворянский рот наконец соизволишь раскрыть, идиотина.

— Ты теперь ещё и ясновидящий? — проворчал Нирэйн, самостоятельно забираясь на камень.

— Ни за что на свете, — отчеканил Летар. — Просто вижу ситуацию со стороны.

Униженный дворянин зыркнул на целителя снизу вверх:

— Да ты на себе её примерял. Воешь здесь от скуки вдали от цивилизации, вот и советуешь мне заняться чем-нибудь! — огрызнулся он и замолк, увидев реакцию друзей.

Летар и Нэйприс красноречиво переглянулись. Целитель нахмурился, а девушка только руками развела:

— И не поспоришь.

— Нэйприс! — укоризненно воскликнул Летар.

— А что? Тебе и правда хочется не сидеть здесь, опекая меня, словно золотое яйцо, а куда-нибудь сорваться, я же вижу! И не тебе одному, — девичьи зелёные глаза обожгли Летара хитрым прищуром. — Давай начнём с малого, доставим сбежавшего пленника обратно в Кьелз, что скажешь?

Нирэйн опешил, не в силах выдавить из себя и звук.

— По его следу наверняка уже едет целый отряд гвардии… — Летар выдержал паузу. — Если мы пересечёмся с ними, вместо того чтобы явить Нирэйна в Кьелз с повинной, ему наверняка накинут срок. Надо будет оторваться от них.

— Нам нужны кони. Украдём коней!

— Боги, нет, никому не нужна девушка, крадущая коней. Мы их купим.

— Ну тогда… Тогда сыграем свадьбу прямо под окнами тюрьмы этого идиота, пускай пялится и думает, что он упускает, — воинственно предложила девушка.

— Может, и ребёнка под моими окнами сделаете? — слабо спросил Нирэйн, чем привлёк внимание разошедшейся парочки.

— Всенепременно, — процедил Летар с безумным оскалом. — Если это вернёт тебя к жизни.

Нирэйн долгих шесть месяцев кропотливо собирал со дна души жемчужины самоуничижения и ненависти к себе, только затем, чтобы получившиеся бусы вмиг порвались от дружеского прикосновения. Он ещё долго провожал непонимающим взглядом маленькие шарики, раскатывающиеся по разным тёмным углам его сознания, а Летар и Нэйприс беззаботно собирались в дорогу.