Чтение онлайн

Мир взорвался.

"Эйраавату" Мэйлэчея Дворака безумно занесло вбок антигравитацией, когда взорвались три с половиной тонны взрывчатки. Ударная волна ударила по БМП, как огромный кулак, отбросив ее через улицу Ширдин под углом и разбив ею витрину магазина из зеркального стекла.

Вторая "Эйраавата", оказавшаяся почти в настоящем эпицентре взрыва, перевернулась с боку на бок и ударилась носом с достаточной силой, чтобы смять даже ее бронированный корпус.

Она была удачливее, чем две последних "Эйрааваты".

Местоположение самодельного взрывного устройства было выбрано с особой тщательностью, с использованием части ливневой канализации, которая проходила под улицей Ширдин под острым углом, и обе БМП оказались в зоне действия кумулятивного заряда, который проделал продолговатую брешь шириной в сорок метров в брусчатке. Они взмыли вверх, кувыркаясь в взрывной волне, когда их антигравитаторы разлетелись в клочья, и они потеряли всякую способность контролировать высоту или направление. Одна из них приземлилась вверх тормашками и проскользила добрых пятьдесят метров, прежде чем резко остановилась. Другая была брошена на второй этаж соседнего офисного здания, убив более двадцати дайантийцев, когда каменная кладка разрушилась, и двадцатитонная громада "Эйрааваты" пробила себе путь сквозь внутренние стены, подобно молоту Тора.

И средняя БМП "Эйраавата", на борту которой находился госсекретарь Дэйв Дворак, вылетела из эпицентра взрыва, как искореженная консервная банка.

Сидар медленно поднялся с пола, стакан "болтливой вдовы" выпал у него из спины - во всяком случае, те осколки, которые не вонзились ему в спину, - и со звоном упал на пол. Однако он едва мог это расслышать; сотрясение от взрыва оглушило его и повредило его слух. Он подтянулся к окну.

Он не доверял эту работу никому другому и не был разочарован результатами. Он с первого взгляда отметил, что большая часть улицы превратилась в огромный зияющий кратер. Фасады зданий были разрушены, пожары бушевали по всей ее длине, и были видны только четыре земных транспортных средства. Он весело пошевелил носовыми клапанами, обнаружив пятое; оно было отброшено взрывом на второй этаж офисного здания через улицу.

Профессиональная часть его разума отметила, что взрыв, должно быть, не был мгновенным; хотя последние три машины были уничтожены, первые две уцелели относительно невредимыми. Он намеревался уничтожить среднюю тройку, чтобы быть уверенным, что машина Дворака окажется в центре взрыва.

Он обратил свое внимание на центральную машину и осознал еще одну ошибку. Хотя купол аэрокара выглядел как стеклянный, он, очевидно, был сделан из чего-то гораздо более прочного и выдержал взрыв почти невредимым. Однако транспортное средство в целом восприняло это не так хорошо. Оно лежало на боку, искромсанное и раздавленное, и ремонту не подлежало. Хотя некоторые из землян бежали к нему, он не мог видеть никакого движения изнутри, и солидное количество красной крови землян окрасило не-стекло большими пятнами. Каким бы разбитым оно ни было, все, кто находился в этой машине, должны были быть мертвы.

Он, пошатываясь, подошел к тому месту, где на полу лежал телефон, и поднял его. Он снова повесил трубку, выдержал паузу в течение кисака, затем снова поднял ее. Благодаря Двомо, раздался звуковой сигнал, и его носовые складки приподнялись в улыбке, когда он набрал номер вызова.

– Пекарня Чилтака, - произнес голос на другом конце провода.

– Я получил ваш груз, - ответил Сидар, - но он был поврежден при транспортировке. Похоже, он был серьезно поврежден. Я еще не открывал его, но не понимаю, как что-то могло остаться нетронутым.

– Нам очень жаль, - сказал голос.
– Мы пришлем замену, как только сможем.
– Линия оборвалась.

Сидар положил трубку на телефон, затем бросил ее лежать среди обломков. Он еще раз выглянул в окно - у землян, похоже, возникли проблемы с трубопроводом природного газа, который весело горел неподалеку, мешая их усилиям по восстановлению, - затем заковылял к двери и вышел так быстро, как только позволяло его избитое тело.

– Папа, папа!

Мэйлэчей Дворак не помнил, как слезал со своей "Эйрааваты". Он побежал к разбитой машине своего отца, подняв левую руку, чтобы прикрыть лицо от ревущего демона пламени, вырывающегося из разорванного газопровода, и на бегу понял, что Мбарджет Силэй идет прямо за ним. Однако, в отличие от него, она не использовала свой Бронто.

– Освальд!
– услышал он голос капитана Берарроа по сети связи.
– Освальд! "Трой", у нас взрыв!

– "Трой" понял, - голос Роба Уилсона в импланте Мэйлэчея звучал почти неприлично спокойно.
– Земля-один, мне нужен от вас отчет, - продолжил он, и на этот раз Мэйлэчей услышал раздражение в его голосе.

– "Трой", три "Эйрааваты" выведены из строя, - услышал он свой собственный голос, но не узнал его. Он чувствовал, как в нем нарастает и трепещет ужас за своего отца, но в словах, которые на самом деле исходили от него, не было никаких признаков этого.
– Повторяю, три "Эйрааваты" вне игры. А машина секретаря, - наконец он услышал дрожь в голосе, - сильно повреждена.

– Спасательный и медицинский персонал уже в пути, - сказал Уилсон.
– Расчетное время прибытия десять минут. Повторяю, десять миков.

– Понятно.

Мэйлэчей затормозил рядом с разбитой "Эйрааватой". Она лежала, безумно накренившись на левый бок, разорванная, несмотря на броню, силой взрыва. Он открыл крышку, схватился за защелку аварийного отключения люка правого борта и потянул, но ничего не произошло.

– Черт!
– прорычал он и спрыгнул обратно к люку в брюхе. Крышка защелки была погнута, и он просунул пальцы под ее искореженный край, отчаянно желая, чтобы у его хайнлайновского экзоскелета была такая же прочность. Он потянул изо всех сил, но она даже не вздулась.

– Мбарджи!
– рявкнул он.

– Прямо здесь, босс.
– Ее голос был удивительно спокоен, когда она хлопнула его по плечу. Он огляделся, и его глаза расширились, когда она протянула ему кристаровую монтировку, захватить которую у нее хватило присутствия духа, прежде чем последовать за ним из их машины.

Он выхватил его у нее с выражением глубокой благодарности на лице, хотя и проклинал себя за то, что не вспомнил о том же самом, затем просунул конец штанги под край крышки и приложил к ней все свои восемьдесят четыре килограмма мышц и костей. Мгновение ничего не происходило, а затем металл протестующе заскрежетал, когда крышка поддалась.

Он сунул руку внутрь, дернул за ручку и чуть не всхлипнул от облегчения, когда люк в брюхе, несмотря на повреждения поверхности, открылся. Ему пришлось полностью открыть его, и тогда его сердце, казалось, остановилось.

Никто из них не был пристегнут.

Патриция Макгилликадди лежала на спине, голова вывернута под невозможным углом, удивленные серые глаза открыты и смотрят на что-то, чего она больше никогда не увидит, а интерьер был залит кровью. Тело водителя все еще находилось за штурвалом, практически обезглавленное отлетевшим куском бронепласта, отколовшимся от внутренней части кабины, и большая часть крови, покрывавшей все поверхности, должно быть, принадлежала ей. Ее напарник кровоточил не так сильно, но он был либо без сознания, либо мертв, а Дэвид Дворак...

Зрение Мэйлэчея затуманилось, когда он заметил неестественный угол его позвоночника, скопление крови под ним и попытался получить доступ к своему телефону. Сигнала не было, поэтому Мэйлэчей наклонился через люк и заставил себя дотронуться до безвольного запястья отца. Бесконечное мгновение он вообще ничего не чувствовал, но затем что-то слабо затрепетало у него под пальцами.

– "Трой", Земля-один, - сказал кто-то еще его голосом.
– У нас по меньшей мере двое погибших, но госсекретарь Дворак жив. Не знаю, как долго это продлится. Он без сознания; по моим оценкам, у него сломан позвоночник, и, похоже, у него сильное кровотечение. Я не могу сказать, насколько сильно, потому что он лежит лицом вниз поверх раны.