Чтение онлайн

Он освободился от дорогого, безукоризненно чистого льняного пиджака кремового цвета, сам повесил его на крючок возле двери и сел в кресло. Я попросил Да Сильву принести кофейник и сел напротив него.

В рубашке с короткими рукавами, парой брючных подтяжек, мягкими карими глазами и застенчивой улыбкой Ху никак не походил на человека, который пробился от простого тальмана [31] в шанхайском порту до крепкого, упорного и благополучного владельца флота трамповых пароходов.

— Капитан Феарклу доложил мне о деталях вашего рейса: тайфуне, атаке пиратов на рейде Лоренгау, — продолжил он своим обманчиво мягким голосом. — Весьма неудачно, но страховка покроет убытки и этот рейс принесет прибыль. Должен вас поздравить, капитан, это был исключительно тяжелый тайфун. Много судов погибло, и мы беспокоились о вас. Так славно видеть и вас, и судно живыми и невредимыми.

Я работал на судах, чьим владельцам было наплевать на их безопасность и на безопасность работающих на них людей до тех пор, пока они приносили прибыль или страховка покрывала убытки. Мистер Ху не принадлежал к ним. Это не означало, что он был мягкосердечным. Он мог быть безжалостным, мог быть опасным для тех, кто пересекал ему дорогу, но он хорошо разбирался в людях и благожелательно, даже по-дружески, относился к тем, кому доверял командование своими судами, если они оправдывали это доверие. В действительности, конечно, он любил свои суда, свой флот. Он лично выбирал покупки и его суждения обычно были безупречны. Возраст и внешний вид почти не влияли на его выбор. Для оценки надежности судна он тщательно изучал доклады Ллойда. Он знал, кто из судостроителей вкладывает душу в свои произведения. Он беседовал с капитанами и помощниками о том, что они чувствовали на судах, которые интересовали его. Порой суперинтенданты качали головой при виде безобразных, грязных, старых, с высокими надстройками судов, которые мистер Ху с гордостью показывал им. Но после ремонта и оснащения по бюджету, который составлял лично мистер Ху вплоть до последнего цента, в результате получали работоспособное судно. Да, все такое же безобразное на вид, все такое же старое, но прочное, остойчивое и способное оправдать все (обычно скромные) расходы по его восстановлению.

— С тайфуном мы неплохо справились, — ответил я. — Потеряли пару шлюпок, кое-что на палубе помято или сломано. Но люковые закрытия выдержали, и в целом старушка вела себя достойно, надо отдать должное мейкемцам.

— Мейкемцы? Я не знаком с этим термином.

— Так Джорди, жители Тайнсайда, называют сандерлендцев. Это прозвище происходит из поговорки: "В Ньюкасле мы строим суда, а в Сандерленде их делают [32] ".

Мистер Ху посмотрел на меня с удивлением, но затем его лицо изобразило усмешку понимания.

— А, это шутка, построенная на этих странных местных диалектах. В Сандерленде суда не строят, они их делают, — хихикнул он.

— Мне никогда не удавалось подражать чужому акценту. У меня со своим было немало хлопот, — пожал я плечами.

— В Китае то же самое, — сказал мистер Ху. — Вам повезло, что в нашей компании деловым языком является английский. А теперь расскажите мне, что вы думаете об инциденте в Лоренгау. Я лично Леунга не знаю, но другие отзываются о нем хорошо. У него есть сын, насколько я знаю. Вы встретились с кем-нибудь из них?

Сокрытие происходящего (полностью или частично) на судне было частью капитанской работы в китайских морях тех дней, и я про себя гордился способностью сохранять при этом невозмутимый вид так, как, считается, делают это китайцы. Хотя лгать мистеру Ху было делом неразумным, поэтому я придерживался правды насколько мог, исключая упоминание о "Дортмунде", и делал предположение, что пираты, узнав о партии топлива, захватили катер Леунга. Топливо было ценным товаром в тех отдаленных районах, и мистер Ху мрачно кивнул, когда я закончил свой доклад, но его пронзительный взгляд говорил о том, что он не был полностью убежден. 

 — Есть доклады о катерах, атакующих малые суда среди островов южных Филиппин, — сказал он, поглаживая подбородок, — так что, возможно, вы правы.

— Что нас сейчас ждет, сэр? — спросил я оживленно, пытаясь сменить тему разговора.

— Шанхай, — ответил он, смягчив суровое выражение и улыбаясь. — Хотел бы я отправиться с вами. Мой доктор говорит, что прогулка морем будет полезна для моего здоровья — отвлечет меня от стрессов и дурного воздуха Гонконга. Да и неплохо было бы повидать родные края.

До меня доходили слухи о мистере Ху, как он юным клерком работал на британские и французские линейные компании. Экономил и использовал малейшие возможности для подработок, занимался самостоятельной торговой деятельностью сначала в небольших, а затем во все более увеличивавшихся масштабах. Покупал и продавал списанные товары, ведя двойную бухгалтерию. Получал и отправлял грузы, никогда не значившиеся ни в каких грузовых манифестах. Наконец собрал достаточный капитал, чтобы купить собственное судно, ставшее началом небольшой судоходной компании в Шанхае, которая позже трансформировалась в "Англо-Ориентал", базировавшуюся в Гонконге.

С лица мистера Ху исчезла улыбка, его взгляд посуровел.

— День, когда я решил перебраться в Гонконг, был поворотным. Люди говорили, что я сошел с ума. Променять Шанхай, этот восточный Париж, на британский форпост! Но времена меняются, капитан Роуден. Моя бедная родина охвачена беспорядками. Коммунисты засели в Сиане, японцы оккупировали Маньчжурию, а националисты не многим лучше бандитов и гангстеров. Так долго продолжаться не может, и я боюсь худшего. Шанхай — ценный приз, и вы, британцы, знаете: кто контролирует Шанхай, тот контролирует доступ к сердцу Китая. Но сможете ли вы его отстоять, если нахлынут японцы? Может, да, а может, нет. Так что безопаснее в Гонконге под защитой орудий британского флота. — В его глаза вернулся блеск и он рассмеялся во весь рот, выставив напоказ золотые коронки зубов. — А теперь я хочу, чтобы вы повели туда ваше судно. Тревожные времена хороши для бизнеса, не так ли? Фрахтовые ставки лезут вверх. Я дал рекламу в газетах об этом рейсе. Немало людей желают отправить груз в Шанхай, а некоторые уже думают о том, что следует отправить из него. Думаю, что это будет хороший рейс.

— Когда нам следует выходить? — спросил я.

— А когда вы будете готовы, капитан? — внимательно посмотрел он на меня.

 — Ремонт штормовых повреждений продвигается хорошо. Суперинтендант уже нашел, где взять спасательные шлюпки. Выгрузка и зачистка трюмов займет неделю. Затем станем под бункер. После этого погрузка — дней десять. — Я быстро прикинул в уме. — Скажем, через три недели, начиная с сегодняшнего дня.

— Я бы предпочел, чтобы вы справились за две недели.

Я собрался протестовать, но мистер Ху поднял руку:

— Знаю, вы скажете, что это невозможно, капитан Роуден, но вы должны сделать все возможное чтобы суметь. События пока идут в нашу пользу, но все может измениться. Обратитесь к капитану Феарклу за содействием по любому вопросу. — Он замолчал, и лукавая улыбка озарила его лицо. — Теперь перейдем к довольно важному вопросу. Вам предстоит перевезти партию чая.

— Чая! — повторил я, не в силах сдержать недоумения. — Чай... в Китай?

— Да, да, капитан. Превосходный чай Дарджилинг, растущий на склонах Гималаев. Напиток, который предпочитают ваши английские леди в Шанхае. Я посылаю его лично одному из моих тамошних друзей, который гарантировал очень хорошую цену от отелей и универмагов на Нанкин-Роуд.

— Чай Дарджилинг! — я покраснел, поймав себя на том, что повторяю как попугай. — Да, разумеется, мистер Ху, но вы сказали, что это очень важно?

— Вы должны лично передать это моему другу, из рук в руки. Его зовут Тунг, но это имя достаточно распространено в Шанхае. Я дам вам фотографию, чтобы вы могли опознать его. Чай настолько обыденная вещь в Китае, что кто-то может подумать: несколько ящиков индийского чая ничего не стоят, и обращаться с ними небрежно. Но мистер Тунг полагается на меня, а я — на вас в том, что они будут доставлены в безупречном состоянии.