Чтение онлайн

— Я бы не был так уверен в этом, — ответил он. —В Европе много разговоров о возможности новой войны. Но если вы не заметили, капитан: здесь война уже началась. Китайские националисты сражаются с коммунистами, поддерживаемыми Сталиным. Японцы контролируют значительную часть северного Китая и, подбадриваемые немцами, жаждут большего. И не только Китая, им хотелось бы контролировать ресурсы Ост-Индии и даже самой Индии — нефть, каучук, олово для своей военной машины. А вы направляетесь прямо в центр всего этого, капитан — в небольшой европейский анклав, окруженный с юга националистами, с запада коммунистами и с севера японцами. Шанхай — место их столкновения. Город наводнен беженцами, шпионами, сотрудничающими с ними дипломатами и слухами о японском вторжении — все это плотно перемешано деньгами и коррупцией. И вы входите в это место с бог знает каким грузом и имея на борту знаменитую леди Хелену Эшворт, которая случайно оказывается любовницей русского военного атташе.

Он перевел дыхание, глубоко затянулся и продолжил:

— Все, что я сказал, я сказал только для того, чтобы вы и ваши люди были осторожны. Дело не в том, что вы знаете или перевозите, а в том, что другие могут подумать, что вы что-то знаете или что-то перевозите. Просто будьте осторожны — это все, что я хотел сказать.

Я был готов рассмеяться, не зная, сердиться или забавляться, но вместо этого сжал зубы:

— Я думал, вы вломились сюда в заботах о добродетелях леди Эшворт, которым угрожает общение с нами, моряками, а вы стали вести речь о том, что я не знаю, как себя вести в припортовых районах Востока. Мне известны все хитроумные уловки между Сингапуром и Саппоро. Шанхай мне хорошо известен, и я смогу безопасно войти и выйти из него несмотря на все уловки ваших шпионов и предвещающие войну слухи.

— Поймите меня правильно, капитан, ваши отношения с леди Эшворт — ваше личное дело, и я нисколько не сомневаюсь в том, что вы достойно противостоите всяким негодяям, охотящимся за честными моряками. Но времена настали весьма деликатные, Китай колеблется на лезвии ножа. Я просто как друг прошу вас — будьте осторожны.

— Ах, как друг... — Я собрался уже отдать рифы своего сарказма, как до меня дошло, что у него не было никаких причин делиться со мной всем этим. — Слышал я ваши идеи касательно дружбы, — фыркнул я, и вынужденная улыбка появилась на моем лице. — Но я придержу при себе свое остроумие и приму страховочные меры при сходе на берег.

Спенсер смерил меня вопрошающим взглядом, а я поднялся и прошел к письменному столу, открыл верхний ящик и вытащил большой револьвер, тускло блеснувший на луче солнца, проникающего сквозь иллюминатор.

— А, Марк VI. Чертовски сильная отдача. Надеюсь, вы умеете им пользоваться.

— Ну, зарубки на рукояти я не делал, — мрачно улыбнувшись, произнес я, — но при необходимости стреляю без колебаний.

В качестве крайней меры, следовало бы добавить. Хотя последнее не было истиной в строгом смысле слова. Но я никогда хладнокровно не стрелял в человека, и обычно такое происходило только после того, как я использовал другие методы убеждения.

Спенсер тоже встал:

— Похоже, вы умеете позаботиться о себе. Спасибо, капитан, что вы меня выслушали. — Он протянул руку. — Я забрал у вас много времени.

Он слегка скривился, когда я крепко сжал его руку своей мощной мозолистой лапой, кивнув в знак понимания. Затем он повернулся, откинул занавеску и вышел, оставив меня размышлять над вопросом, который мне следовало бы задать.

А именно: что он и леди Эшворт в действительности делают на моем судне?

К восьми часам утра "Ориентал Венчур" спокойно пришвартовался к причалу "Чайна Мерчантс Сентрал Ворф" — одному из грузовых причалов, протянувшихся вдоль северного берега реки Вангпу, ниже по течению от Бунда. Судно было не только надежно пришвартовано к плавучему понтону причала, но и окружено рядами лихтеров осадкой четыре-пять футов. Ближайшие из них были ошвартованы у нашего борта, а остальные друг к другу массой канатов различных размеров и материалов.

Я стоял на носовой палубе в рубашке, уже мокрой от пота в удушающей жаре шанхайского летнего дня. Вокруг меня суетилась команда, занятая подготовкой судна к выгрузке. Отступив к фальшборту, я посмотрел вниз на на кучу лихтеров, чьи команды терпеливо сидели около раскрытых трюмных люков, смотря непроницаемыми глазами из-под полей поношенных конических шляп. Они уводили загруженные, сидящие в воде почти по самую палубу лихтера вниз или вверх по реке до места назначения.

Несмотря на яркое утреннее солнце, мои глаза слезились от усталости, и пришлось поморгать, чтобы очистить зрение. Только что закончился долгий ночной переход вверх по эстуарию реки Янцзы, с ее невидимыми в темноте, но ощущаемыми по запаху ила и гниющих водорослей отмелями. Спустя несколько часов мы достигли маяка, отмечающего вход в реку Хуанпу и по указаниям лоцмана вошли в этот более узкий фарватер, поднимаясь к Шанхаю. На северном берегу виднелась батарея Вусонг, стоявшая на страже входа в реку. В дневное время потребовалось бы приспустить флаг в знак уважения китайским силам контроля за речным путем, хотя этот знак был бы чисто символическим, так как фактический контроль принадлежал соединению британских и американских канонерок под названием Янцзы-Патруль, которое обеспечивало свободный проход любому судну, следовавшему в Международный Сеттльмент.

Восточная часть небосвода начала бледнеть, пока мы пробирались по узкому и извилистому фарватеру между джонками и сампанами, дрейфовавшими вниз по течению. Двумя часами позже, когда солнце уже успело разогнать легкий утренний туман, мы обогнули последний угол фарватера и нашему взору предстал Бунд — ряд исторических зданий, тянущихся вдоль причальной линии Международного Сеттльмента. Нас встретила пара стареньких буксиров, изрыгавших дым и издававших гудки. Они приняли концы с "Ориентал Венчура", развернули его и подтолкнули к понтону Центрального причала. По корме от нас в Хуанпу впадала речушка Хонг-Кью, которая протекала через более мрачные кварталы Сеттльмента и несла свои зловонные воды вперемешку с отходами человеческой жизнедеятельности. По ее берегам теснились склады товаров вперемешку с жилыми хижинами, из которых поднимались бесчисленные дымы и запахи готовящейся пищи, которые лишь частично маскировали запахи отходов и гниющей растительности.

Во время прохода по реке я послал Лотера отдохнуть пару часов, а сразу после швартовки я оставил его заниматься нахлынувшими чиновниками, а сам спустился в свою каюту. Да Сильва приготовил крепчайший кофе, и несколько чашек частично взбодрили меня. Однако жара и духота усугубляли усталость, и я решил прогуляться по палубе, чтобы развеяться. Бросив усталый взгляд на подготовку к выгрузке, я заметил Мак-Грата, который руководил подъемом грузовых стрел. Как и все, он почти не спал этой ночью, но его юное подтянутое тело не выказывало признаков усталости, кроме, пожалуй, темных кругов под глазами.

Увидев меня, он подошел:

— Будут какие-нибудь распоряжения, сэр?

— Да, третий. Таможенников и других чиновников с их проклятыми бумагами посылайте к старшему помощнику. Также пройдитесь по пассажирам и объявите им, что они все должны в десять часов собраться в кают-компании для прохождения таможенных и иммиграционных формальностей. После чего они смогут разъехаться на такси, которые уже заказаны агентом. Я буду в каюте, и если кому-то потребуюсь я лично — посылайте ко мне. Вам все ясно?

— Да, сэр.

Я бросил последний взгляд на реку. На ней не прекращалось постоянное движение буксиров, джонок, сампанов, снующих между судами, ошвартованными у причалов, а также строем элегантных военных кораблей, стоявших на якорях посреди реки. Речные берега были застроены слипами, верфями, складами, факториями, офисами и жалкими жилищами бесчисленных китайцев. Далее вверх по реке, на другой стороне ручья Сучоу, начинался Бунд — район, застроенный большими отелями, банками и прочими коммерческими сооружениями. Их массивные здания с башенками и щипцовыми крышами напомнили мне о британских колониальных строениях, раскинувшихся на улицах и других крупных городов империи — таких, как Бомбей или Сидней.