Чтение онлайн

Для Володьки, привыкшего к крестьянскому труду с детства, работа не была сложной – чистить канавки, по которым текли грунтовые воды. Жизнь стала налаживаться. Только сам Володька почему то не чувствовал себя на «своем месте». И не мудрено – ждали парня кирзовые сапоги, или ботинки. Это уж как повезет. Странно. Сказал бы Володька кому сейчас, что он стремился в армию – не поверили бы. Или засмеяли. А тогда – парень, не служивший в армии – был почти изгоем. Или больной, или, что еще хуже, псих. Была такая статья – «6 б». Ни тем, ни другим быть не хотелось. Все комиссии были пройдены, и повестку Володька уже получил…

За три дня до призыва, в шахте случился выброс метана. Вся бывшая смена Володьки погибла. От дядьки только обугленная головешка осталась. Так романтика и закончилась.

Через день после похорон, Володька прибыл на территорию областного сборного пункта. Хорошо, хоть мать приехала на похороны – успел с ней попрощаться. И началась для бывшего шахтера новая жизнь. Военная. Хотя ничего «эдакого фронтового» в ней не было. Просто работа в форме. Бесплатно. На благо Родины. Очень она нуждалась в Володькиных трудах в степях Казахстана. Тогда еще – части СССР.

Часть, куда прибыл так называемый «эшелон», имела отношение к ПВО. Там -то Володька и получил вожделенную в детстве специальность электрика. Даже какие- то «корочки» дали. Новой специальностью увлекся. Так было проще выжить среди пьяных или обкуренных дедов. Когда сам собрал первую схему, и она заработала – радости не было предела. Это надо ж! Увлекательно! Так и пришло желание узнавать, понимать, делать лучше. Пришлось и литературу специальную почитать. За умением стало приходить уважение окружающих. Туда -сюда и служба закончилась. На дембель поехал молодой ефрейтор в первой партии. Хоть одна лычка на погонах – позор для солдат, но Володька считал: раз дали, значит – заслужил. Вернулся домой. В Донбасс ехать смысла не имело – Украина вдруг стала независимой. Другой страной. Так и стал в своем колхозе Володька электриком. Только зуд творчества, появившийся в армии – остался. Итог этого зуда –несколько изобретений на местные темы. Вот и «прилипло» к Володьке прозвище – Кулибин. Или Самоделкин, уж как кому понравится.

Через свою любовь к изобретениям теперь и приходилось бросать налаженную жизнь и идти в Москву. Если она еще стояла. В чем сам Кулибин уже начинал сомневаться.

Утром четвертого дня встал Володька пораньше, чтобы никого не будить, и пошел к деревенскому посту на трассу. Может, удастся подобрать попутчика на Москву.

Дозор, как и положено дозору – дремал. Бывшую остановку автобусов обустроили под подобие караульного помещения. Дорогу перегородил импровизированный шлагбаум из слег – для порядка. Хочешь пройти – поднимем. Только заплати. Все честь по чести. Если можно говорить о чести, когда ее не осталось.

Численность караула была скромной – десяток мужиков. На всех два охотничьих ружья и десяток патронов. Надеялись больше на свою наглость. Ну и на подмогу деревенских. В исключительных случаях – было разок – выручали ноги. Принципы, принципами, но умение вовремя смыться еще никого не подводило.

С весной жизнь в округе начинала понемногу оживать. Народ стал передвигаться пешим порядком между деревнями. Еще реже – из Орла в Мценск. Только однажды из Москвы на юг прошла группа беженцев. Брать у них было нечего – другие постарались. Но порассказали они столько, что эту информацию долго обсуждали коммунары в домах и на собраниях.

Закончились правительства. Все. Прекратилась связь между народами, странами, континентами. Только слухи и домыслы. Но и этого с лихвой хватало для горячих обсуждений и предположений. Испокон века повелось: не знаем – додумаем. И чем страшнее эти фантазии, тем и лучше. Эдакие страшилки на ночь для взрослых и детей. В натуральном исполнении.

С приходом Кулибина слухи – новости обрели новый объект. Некое лекарство от скуки для караульных.

– Давеча проходил мужик из Думчино, так рассказывал, что к его соседу добрался тульский шуряк. Он видал московских. Так сказывали, что на Москве голод. И еще – никто не знает, где правительство с президентом. Поговаривали, что вся элита перебралась под землю. Там заранее были оборудованы базы со всем необходимым. Даже есть рабочие дизеля, что стояли на консервации. Живут под землей с электричеством.

– И где ж они устроились? – поинтересовался Кулибин у Володьки Калуги – старшего над мужиками.

– В метро.

Леха Пасечник поправил:

– В секретном метро.

– Не, другие говорили – встрял в разговор Стрижак – все оставили Москву. Перебрались за Урал. Там теперь центр России.

– А есть ли она, Россия? – съязвил Пасечник.

– А куда ей деться? Что было, то и есть. Когда -то наладится все.

– Ага, жди. Как же! – гнул свое Калуга. – Кто налаживать будет? Каждый о себе думает. Самому бы прожить, да детей прокормить. А там…

– А что «там» – поинтересовался Кулибин.

– Кто ж его знает? Может- подохнем все. Может и наладится, что…А ты никак собрался?

– Да, пора.

Калуга считал себя мужиком обстоятельным, грамотным и толковым. Правда, диплома его никто не видел. Сам он говорил, что бросил институт. Обиделся на несправедливость преподавателя. Величина пройденных курсов при этом варьировалась в зависимости от количества спиртного. Но сам себя Калуга искреннее считал ветеринаром. В свое время отец научил кастрировать поросят – великое дело на деревне. И еще Калуга почитывал. От случая к случаю. В крестьянском уме как-то выборочно оседали различные мудреные словечки. Особенно его поразили «опции». К месту и не очень вставлял Калуга словесно-архитектурные модули. Да настолько, порою, витиеватые, что деревенские зачастую переставали его понимать. Мужик он был беззлобный. Почти тихий. Если только не пил. Так что на чудачества внимания никто не обращал. Можно сказать, даже уважали. По трезвости. В пьяном виде «Опция» был не столько страшен, сколь ужасен, как может быть ужасен величайший ЗАНУДА. До бесконечности он мог повторять одну и ту же историю из своего прошлого. И каждому слушателю сразу становилось понятно, что вокруг Калуги постоянно собирались не очень умные, зачастую просто бестолковые люди. И жили они – исключительно советами грамотного, «высокообразованного ветеринара». С какой- то неистовой убежденностью в голосе – умеют же люди – он утром утверждал, что день будет солнечный. По старинным приметам. Вечером же так же страстно убеждал вся и всех, что дождливый день он предсказывал еще утром. Причем при этом смотрел собеседнику прямо в глаза. Может, и сам верил в то, что говорил. Поди разберись в чужой душе. Да и кому она нужна, чужая душа?

Кулибин как-то не был настроен выслушивать очередную порцию напутствий-наставлений, но деваться некуда. Надо ждать попутчиков. Может час, а может и день, другой. Это уж как сложится. Но, видимо, под счастливой звездой родился доморощенный изобретатель – на дороге из Мценска появились люди, и Калуга мигом свернул свою речь. Очень вовремя. Потому что люди шли не просто так – они шли убивать.

Волк затаился в ельнике у дороги, поджидая пищу. Хоть и редко, но одиночки проходили. Неделю назад лобастому удалось полакомился…Вот и опять запах человека. Шерсть на загривке стала дыбом, но к пище примешивался запах железа. Того, который смертельно бьет издалека. Тогда добыча становится охотником. Поэтому волк, поскуливая от досады и голода, отполз подальше в лес. Страшен человек.

Артем шел по дороге в Орел. Проходя через деревни, насмотрелся всякого: сожженные дома, объеденные собаками трупы людей, животных. В одной деревушке, на входе, еще издали увидел троих повешенных. Кого и за что – не суть дела. Такое место Артем предпочел обойти.

Кое-где стояли брошенные машины, начинающие покрываться ржавчиной. Это те, кого Вспышка застала в дороге. В одной из них за закрытыми стеклами были трупы. И сладковатый запах мертвечины отгонял мародеров от «братской» могилы лучше всяких табу. До поры.

За брошенной деревней недалеко от Орла, Артем решил перекусить и сошел в ельник у дороги. Уже расположился на пеньке, как вдруг увидел между деревьями стоящую машину. По расцветке сразу стало понятно, что это – инкассаторы. Была такая профессия до Вспышки – перевозить деньги. Теперь же бумажки ничего не стоили. Совсем. Разве что печь растапливать.

Вообще-то – смешно. Перед Артемом стоял символ сытой, обеспеченной жизни. В прошлом. Не раз и не два, но почти каждый, живущий в России от зарплаты до зарплаты не раз думал: «Вот мне бы содержимое этой машины!». Хватило бы на всю жизнь! Теперь этот предмет мечтаний стоял вот так запросто, посредине посадки. Что называется – бери не хочу.