Чтение онлайн

Светлана часто заморгала:

– Неужели так можно подумать?

Катя кивнула:

– Не только можно, но, уверяю вас, именно так и подумают. Поэтому настоятельно советую вам говорить правду. Здесь никто не собирается вас наказывать за то, чего вы не делали.

– Я была дома, – выдавила Иконникова.

– И это могут подтвердить?

Она замотала головой:

– Нет.

– А ваш гражданский муж? – поинтересовалась журналистка. – Кстати, как его имя и фамилия? А то мы все время говорим о нем и не знаем, как его зовут.

– Дима, Дмитрий Слепченко, пришел поздно, – выдавила Светлана. – Однако он всегда приходит поздно, ведь Дима военный человек.

– Насколько поздно Дима пришел?

– Около часу ночи. – Женщина испуганно посмотрела на нее. – И что с того? Это еще ничего не значит.

– Не значит, – согласилась Катя. – Если бы не один интересный факт. Вашего брата, привязанного за ноги к березе на кладбище, зарезал человек в военной форме.

Женщина захрустела пальцами:

– Это простое совпадение…

– Любой судья может усмотреть здесь заговор против вашего брата, – пояснила Зорина. Иконникова минуту помолчала, а потом умоляюще взглянула на журналистку:

– Я должна вам кое-что рассказать. Возможно, это будет звучать абсурдно, но вы должны мне верить. Дело в том, что меня тоже пытались убить, и не один раз.

Катя уставилась на нее:

– Вас пытались убить?

– Да, как ни нелепо это звучит, – отозвалась Светлана. – Первый раз меня чуть не сбила машина. Знаете, неподалеку от моего подъезда есть тупиковый переулок. Обычно жители дома ставят там свои машины. В тот день я возвращалась домой, когда стемнело. Я уже рассказывала вам про подработки… Одна машина стояла с зажженными фарами. В этом нет ничего необычного, но почему-то это обстоятельство показалось мне подозрительным. Наверное, именно это чувство опасности и спасло мне жизнь. Я уже сошла с тротуара, как вдруг автомобиль заревел и на огромной скорости понесся на меня. Я никогда не была спортивной, однако тогда, наверное, поставила рекорд по прыжкам в длину. Какая-то сила толкнула меня обратно на тротуар, и машина меня не задела. В другой момент я обязательно бы подумала: водитель пьян, но автомобиль развернулся и заехал на тротуар. Я на мгновение замерла, а потом бросилась в сквер. Водитель не решился рвануть за мной. Впрочем, он бы и не проехал между деревьями, где укрылась я.

– А второй раз? – спросила Зорина.

– Вот уже много лет я возвращаюсь с работы через сквер, – продолжила женщина. – Так значительно быстрее. Наш район довольно тихий, в нем никогда не было никаких происшествий. В тот день во мне снова заговорило чувство опасности, как будто предупреждая. Я оглянулась, увидела в темноте силуэт мужчины в спортивном костюме и прибавила шаг. Мой преследователь тоже прибавил шаг, а когда я побежала, он помчался следом. Мне снова повезло: я наткнулась на соседа, который выгуливал огромную собаку. В противном случае я не представляю, чем бы все закончилось. В сквере есть весьма пустынные уголки.

Журналистка наклонила голову:

– Вы рассказали об этом Дмитрию?

– Конечно, – заявила Светлана, – однако он только посмеялся надо мной. Вы, разумеется, и сейчас можете не поверить, но я хотела отыскать Жорика и давать ему деньги, чтобы он встречал меня с работы, как охранник.

Катя наморщила лоб:

– Если все это – правда, почему вас пытались убить? Кому это выгодно?

Иконникова пожала узкими плечами:

– Понятия не имею. Видите ли, я работаю швеей… И мои подработки тоже связаны с шитьем.

– Да, задачка весьма непростая, – подтвердила Зорина. – Не думаю, что кто-то хочет разделаться с вами, потому что вы плохо сшили ему костюм.

Губы женщины скривились:

– Мне не до шуток.

Журналистка постучала пальцем по столу:

– Значит, вы сообщили об этом Дмитрию, но он не придал этому значения. А где вы вообще познакомились с ним?

Светлана вдруг улыбнулась:

– Знакомство произошло при грустных обстоятельствах, однако для нас обоих стало судьбоносным. Впервые мы встретились в больнице, в кардиоцентре. У меня там лежала подруга, а у него – сестра. Димина сестра, слава богу, жива до сих пор, а вот Лариса… Она родилась с пороком сердца, прожила с ним тридцать с лишним лет, и вот однажды ее забрали с сердечным приступом и заявили: «Требуется пересадка». Конечно, пересадка сердца – это очень сложная и дорогостоящая операция. Но иногда у человека нет другого выхода: либо нужно делать операцию, либо умереть. Вам наверняка известно: чтобы осуществить пересадку сердца, в первую очередь необходимо найти донора, что довольно сложно (многие люди годами ждут своей очереди и иногда, так и не дождавшись, умирают), во-вторых, стоимость операции стоит баснословных денег. Вернее, послеоперационное лечение. Лариса так и не дождалась донора. – Женщина горько вздохнула. – Наверное, сестра Димы оказалась крепче. Она жива до сих пор и ждет своей очереди. Муж постоянно навещает ее. Вот так мы и познакомились – в больничном коридоре. Сначала разговорились, поведали друг другу о своих бедах, а потом Дима напросился ко мне в гости. Помню, его очень плохо встретил Жора, точнее, не сразу, а позже, когда Дима признался, что хочет разводиться с женой и ему будет негде жить. Брат решил: это претендент на наши квадратные метры. В общем, с тех пор отношения у них так и не наладились.

– Светлана, – Катя пристально посмотрела на нее, – я вам верю. Сейчас вы пойдете домой, но все время будете оставаться на связи. Начинайте готовиться к похоронам Георгия, но помните одно: вы ни в коем случае не должны прописывать Дмитрия, что бы он вам ни говорил. Однако свой отказ облекайте в естественную форму: мол, сейчас не до этого.

Иконникова вдруг опустила глаза:

– Я не стала говорить вам сразу. Я уже прописала Диму.

Зорина с неудовольствием щелкнула пальцами:

– Вы сделали грубейшую ошибку, и теперь вам придется быть все время начеку. А сейчас напишите координаты части, где служит Слепченко.

Женщина махнула рукой:

– Если вы намекаете, что Дима убил Жорика и пытался убить меня, это просто бред. У нас самая настоящая любовь.

– Я порадуюсь за вас, если это окажется правдой, – парировала журналистка. – И все равно мы примем меры предосторожности. На работу ходите без боязни, вас всегда будет сопровождать наш сотрудник. А теперь идите, только не вздумайте обмануть нас и исчезнуть с горизонта.

Светлана вздохнула:

– Я этого не сделаю.

– Вот и прекрасно.

Иконникова встала со стула и направилась к двери. На пороге она еще раз обернулась. Бесцветные глаза светились надеждой:

– Вы поможете мне еще раз?

Катя кивнула. Когда за женщиной закрылась дверь, она набрала мужа:

– Костик, вы где? Я отпустила нашу гостью, а вы почему-то не заходите.

– Отпустила? – переспросил муж, и в его голосе послышалось недовольство. – Зачем ты это сделала? Она ведь подозреваемая номер один. – Он хотел еще что-то добавить, но осекся. – Впрочем, поговорим в кабинете. Мы с Павлом пьем кофе в соседнем баре.

Они явились почти моментально, и Киселев с ходу набросился на Зорину:

– Зачем ты ее отпустила? Я уже собирался распорядиться, чтобы ее задержали.

– Вы всегда верили моей интуиции, – заметила журналистка. – Поверьте и сейчас. Светлана непричастна к гибели брата. Напротив, кто-то пытается свести счеты и с ней. – Она рассказала о нападениях на женщину.

Павел скривился:

– И ты ей поверила? Для подозреваемого в убийстве нет ничего лучше, как переквалифицироваться в жертву.

– Я ей верю, – упрямо повторила Катя. – А вот ее гражданского мужа необходимо прошерстить, и как можно быстрее. На наше несчастье, она уже прописала его. Думаю, ее жизни действительно угрожает опасность.

Оперативники переглянулись.

– Ну, ладно, – процедил Киселев. – Пойду у тебя на поводу, хотя мне это и не нравится. – Он набрал телефон старшего лейтенанта Пети Прохорова. – Петюня, ты далеко? Зайди, пожалуйста, ко мне в кабинет.

Петя Прохоров был огненно-рыжим и веснушчатым парнем, однако это его нисколько не портило. Серые глаза лучились добротой и умом, пухлые губы складывались в очень милую улыбку. Все в отделе не чаяли в нем души, тем более старший лейтенант оказался еще незаменимым работником. Он и его приятель Леонид Сомов умели собирать информацию, а это многого стоило. Когда Петя открыл дверь кабинета, Кате показалось, что в темном помещении стало светлее.