Чтение онлайн

– Поэтому в память о брате я хочу сделать доброе дело, – продолжала Света. – Как я могу помочь Дмитрию? Ему грозит большой срок, правда?

– Думаю, лет семь ему обеспечено, – ответила Зорина. Светлана ужаснулась:

– Семь лет? Но как же семья без него? Они пропадут.

– Ему нужно было подумать и об этом, – парировала журналистка. – Когда планируешь убийство, всегда нужно обо всем подумать.

Иконникова сцепила руки:

– Тут другой случай. Возможно, Дима пошел на такое от отчаяния. Но хватит обсуждать его. Я спросила, как ему помочь. Слушайте. – Она вдруг откинулась на сиденье. – А если я заявлю, что никто на меня не нападал?

– Не прокатит, – усмехнулась Зорина. – На суде свидетелями выступит вся оперативная группа.

– А я заявлю, что произошла ошибка, – горячо воскликнула Иконникова. – Вы случайно решили, что он нападает на меня. А Дима просто хотел меня встретить.

– И поэтому бросился на вас с ножом, – констатировала журналистка. – Это видели все.

– Значит, помощь исключается, – проговорила Света и хлопнула в ладоши. – Ну, ничего. Вы подвезете меня до дома, и мы расстанемся навсегда. Больше мне ваши услуги не потребуются, если вы не желаете помогать. Я пойду в высокие инстанции.

– Это ваше право, – подтвердила Катя. – Я вас, во всяком случае, понимаю.

– Благодарю, – насмешливо отозвалась женщина. Больше за всю дорогу они не произнесли ни слова.

Светлана вышла из машины и, кивнув Кате, зашагала к дому. Зорина уже не осуждала ее, а даже жалела. Разумеется, в том, что произошло, есть и ее вина, и Иконникова пусть поздно, но поняла это. Журналистка вздохнула и повернула машину к своему дому.

У Слепченко действительно оказалось алиби на момент убийства Георгия Дьяченко. Врач подтвердила, что в тот день он не отходил от жены. Петя Прохоров, позвонивший ей, закончив разговор, печально сказал:

– Не знаю, как сообщить ему одну новость.

– Умерла? – подался вперед Павел. Петя покачал головой:

– Нет, слава богу, но ей нашли донора.

– Почему же ты боишься, что он об этом узнает? – поинтересовался Костя.

– Да потому, что ему теперь впору вешаться. Угодил в тюрьму, когда он так нужен семье. Ведь Галине понадобится лечение и помощь. А Дмитрий ее уже не окажет.

– Не окажет, – согласился Павел, – ибо раньше нужно было думать. Вот урок всем тем, кто замышляет преступления.

Скворцов махнул рукой:

– Хорошо, хоть некоторых жизнь учит. Мы тут не всесильные.

– А дело застопорилось, – тихо проговорил Леонид. – Только понадеялись…

– Как будто это у нас первый случай, – парировал Киселев. – Я вот что думаю, ребята. Мы зациклились на военном Слепченко и не проверяли другие версии. А это неправильно. – Он повернулся к Косте. – Слушай, кажется, возле этого села была какая-то воинская часть. Не знаю, какие рода войск, однако Сидельников нам что-то говорил. Впрочем, для нас род войск и не важен, все равно парень-свидетель ничего не помнит. Я имею в виду насчет особенностей формы. Костя, позвони Сидельникову. Пусть просветит нас по поводу той части, которая находится недалеко от Железнодорожного.

Скворцов набрал номер, и Василий откликнулся бодрым голосом:

– Ребята, говорят, вы бандита уже поймали.

– Говорят, в огороде кур доят, – откликнулся Скворцов. – Рады были бы прихватить этого гада, да только взяли неверный след.

– Печально, – заметил капитан.

– Ты мне, Вася, вот что скажи, – продолжал Костя, – вроде бы вблизи Железнодорожного воинская часть стояла.

– И сейчас стоит, что ей сделается, – весело отозвался участковый и тут же осекся: – Ты думаешь…

– И ты должен думать, – пробасил Костя. – Не поискать ли нам этого молодца среди офицеров этой части.

– А что, мысль, – обрадовался Сидельников. – У меня там дружбан, часто пиво пьем, заместитель командира по воспитательной работе Женька Плугов. Он поможет вычислить молодца.

– Вот и займись этим с утречка, – наказал Скворцов. – Если что – позвони.

– Обязательно.

Когда друг окончил разговор, Павел взглянул на часы. Время давно перевалило за полночь.

– А ведь нам тоже не грех заняться чем-нибудь с утречка, – сказал он.

– День не совсем удачный, – устало заметил Костя.

– Ты так считаешь? – удивился Киселев. – Вот от тебя не ожидал. Да мы спасли человеческую жизнь. Разве это не удача?

– Ты прав, – кивнул Константин. – Подбросишь меня до дома на служебной?

– Ты еще спрашиваешь. – Павел повернулся к Лене и Пете. – И вы по домам.

Воинская часть недалеко от Железнодорожного располагалась в не менее живописном месте, чем та, где служил Слепченко, однако на нее никто не претендовал. Здешние красоты природы почему-то не привлекали приреченских толстосумов, и командир и его подчиненные жили спокойно. Сидельников позвонил своему приятелю перед обедом, предложив выпить по пивку.

– Нет, – решительно отказался Евгений. – У нас сейчас с этим строго. Раньше на запах никто мог и внимания не обратить, а теперь… Мне неприятности не нужны.

– Твоя помощь требуется, – пояснил Василий. – Думал, за кружкой пива и поговорим.

– Почему бы тебе не прийти ко мне в кабинет? – удивился Плугов.

– Лучше ты ко мне забеги, – попросил Сидельников. – Надо свидеться без лишних глаз.

– Как скажешь, – согласился майор. – Так и быть, подскочу к тебе через двадцать минут.

– Жду, – коротко ответил Сидельников и отключился. Признаться, он с нетерпением ждал появления своего друга. Капитан любил военные байки, которые рассказывал заместитель командира. Одна особенно запомнилась. Евгений начинал службу на Дальнем Востоке, в дивизии. В тот год, когда молодой лейтенант прибыл на место службы, в окрестностях бушевала эпидемия. Так как болезнь несла непоправимый урон здоровью военнослужащих и о ней ходили различные слухи, командование собрало весь личный состав в клуб, для разъяснения профилактических мер и опасности заболевания. Болезнь носила страшное название – менингит.

…После выступления дивизионного врача заместитель командира дивизии по политической части озирал своим мудрым оком зал. Солдаты весело смеялись неслышным для начальственного уха байкам, офицеры недовольно позевывали в кулак, полагая, что им все это известно давным-давно. Никто не кинулся напяливать себе на лицо марлевую повязку или бежать в туалет, чтобы смыть невидимых человеческому глазу зловредных микробов. Пауза затягивалась. До команды «Встать. Смирно. Вольно. Разойтись» остались считаные мгновения. Но тут, желая усилить и без того тяжкие последствия коварной болезни, придать особый тон и личное участие в важности проблемы, мудрый заместитель командира дивизии вышел к микрофону. Он еще раз оглядел начальственным оком зал… И в наступившую тишину упала тяжелая, важная до неприличия начальственная забота о подчиненных: «Товарищи офицеры. Менингит – это очень опасная болезнь. От нее умирают или на всю жизнь остаются дураками. Мы с братом болели. Он умер…»