Чтение онлайн

себя буйно, и ее пришлось срочно госпитализировать. Впослед-

ствии установили, что у нее аллергия на хинин и поэтому она

вела себя подобным образом. Я пришел домой, узнал от сосе-

дей, что случилось с мамой, и побежал в больницу. Мама буше-

вала в коридоре, на меня не реагировала. Ее при мне завернули

в какой-то халат и увели. Я пошел домой, плача по дороге.

Утром узнал, что в больнице не смогли диагностировать забо-

левание и отправили маму в Молотов самолетом в больницу

для душевнобольных. Так я остался совершенно один.

3. Приуралье в годы войны

33

Питались мы за мамин счет в общественной столовой, а

теперь у меня не было денег, чтобы платить за еду. Несколько

дней я прожил, доедая остатки пищи; наконец, у меня не оста-

лось ничего и я стал голодать. Знакомых тоже не было. Потом

я вспомнил, что ходил с мамой к какой-то учительнице

по поводу поступления в школу и отправился к ней снова, как

будто бы по поводу той же школы. Она оказалась эвакуирован-

ной откуда-то с Украины, звали ее Лидия Ивановна, и она пре-

подавала математику. Я рассказал ей, что произошло со мной, вышел от нее и побрел домой. По дороге я увидал чей-то ого-

род, перемахнул через ограду, вытащил несколько морковок

и быстренько их съел. Потом пошел дальше. Оказывается, Лидия Ивановна видела это из окна. Она быстро собралась

и пошла к директору интерната, его звали Зельдин Аркадий

Семенович. Она потребовала, чтобы он забрал меня к себе, что

он и сделал, послав ко мне курьера. Тот попросил меня прийти

в интернат. Меня немедленно зачислили туда на государствен-

ное обеспечение в отряд для ребят старшего возраста.

Все мгновенно изменилось. Теперь я не голодал, вклю-

чился в дружественный для меня коллектив и быстро занял

в нем достойное место. Наш отряд выполнял наиболее тру-

доемкие работы: мы заготовляли в лесу дрова на зиму, рубили

жерди для огородов, обеспечивали кухню водой для приго-

товления пищи, не говоря уже об удовлетворении культурных

потребностей ребят разных возрастов – выпуск стенгазеты, подготовку линеек и вечеров и прочее в том же духе.

Я беспрекословно выполнял все поручения, осознавая, что

интернат спас меня от голода и беспризорности. Все работы

я делал с охотой, несмотря на сильную близорукость. С пер-

вых классов школы я носил очки. Их я разбил еще в Тутаеве

во время футбольной игры и с тех пор до конца войны не мог

восстановить. Это не мешало мне валить деревья и очищать их

от сучьев, доставать воду из колодца, окруженного ледяными

наростами приличной высоты, и приносить на кухню до двад-

цати ведер для ее использования в течение дня. Мы также очи-

щали нужники от их смрадного содержимого, делая это также

с помощью ведер. Я приучил себя выполнять такую работу без

особого отвращения.

34

Соломоник А.Б. Как на духу

Аркадий Семенович, с которым мы жили душа в душу, использовал меня больше по культурной части. Я активно уча-

ствовал в выпуске стенгазеты, сочинял и произносил разные

лозунги, и несколько позднее представлял интернат в школе.

Но было еще лето и школа была впереди. Однажды в конце

августа Аркадий Семенович вызвал меня к себе и сказал: «Я

знаю, что мама твоя болеет и находится в Молотове. Ко мне

обратились с просьбой выделить несколько воспитанни-

ков старшего возраста, чтобы гнать коров по мясозаготовкам

отсюда до Молотова. Дело это нелегкое, коров будет много.

Во главе будет стоять пожилой колхозник, а с ним будет еще

несколько девочек, его помощниц. Но мальчиков у них нет

и они просят нашего участия. Ты согласишься туда пойти?

Там повидаешься с матерью». Я тут же согласился. «Ну что же.

Тогда собирайся. Ты будешь старшим, а в группе будут еще

Витя Козлов и Жора Павлов».

Я знал обоих мальчиков. Витя был разбитным малым, но учился плохо и остался на второй год в восьмом классе, а

Жора был мрачным и замкнутым парнем. Однако в ходе всего

нашего похода между нами ссор не было, ибо я никак не выка-

зывал себя начальником. Все брал на себя пожилой колхоз-

ник, который рассказывал и показывал, что надо делать. Нам

предстояло пройти более двухсот километров со стадом при-

мерно в 300 голов скота. Это были коровы и восемь или девять

огромных быков, которые доставляли нам много хлопот. Мы

с утра собирали стадо, колхозник отвязывал быков, которых

вечером уже на новом перегонном пункте он снова привязы-

вал к специально поставленным там крупным столбам. Каж-

дый день мы перегоняли стадо от одного пункта отдыха до дру-

гого. Таких пунктов насчитывалось около пятнадцати, так что

в дороге мы были около двух недель.

В первые дни я очень нервничал. Мы гнали коров по дороге

в открытом поле и в лесу. Гнать по лесу называлось «идти воло-

ком». В лесу коровы разбредались и начинали жевать листья

и траву. Я очень боялся, что они отстанут от стада и бегал

за каждой из них, пригоняя ее в строй. Но они упорно от меня

уходили, и я от изнеможения плакал. Потом я увидел, что если

собиралась вместе критическая масса животных и шла впе-

3. Приуралье в годы войны 35

ред, отставшие прибивались к ним самостоятельно. Вскоре я

попривык, и жизнь моя облегчилась. Смятение в стадо вно-

сили быки. Они при первой возможности залезали на коров

и начинали совокупляться. При этом соседние животные раз-