Как на духу
Шрифт:
кратчайшую заметку в несколько строк, буквально следую-
щее: «США сбросили на японский город Хиросима атомную
бомбу». И все – никаких комментариев. Широкой публике
это ни о чем не говорило: ни что такое атомная бомба, ни какое
значение все это имело. Я прочел и отложил газету в сторону; у меня были иные, более важные заботы. Сталин и его прави-
тельство, по-видимому, хотело замолчать колоссальное значе-
ние этого факта, открывавшего пути в неизведанное и обна-
ружившего серьезное отставание страны Советов в научных
исследованиях. Они этого в полной мере добились. Лишь
позже, со значительным опозданием начал доходить до нас
смысл происходящих событий.
К тому времени я уже приступил к занятиям в инсти-
туте. Наш курс был первым в истории этого вуза. Его костяк
составляли демобилизованные воины, прошедшие тяж-
кую школу войны. Они были намного старше меня и еще
нескольких гражданских, пришедших на студенческую ска-
мью сразу после окончания школы. Мы разительно отлича-
лись одеждой, интересами, вкусами, а, главное, – образом
мышления.
Демобилизованные щеголяли в своих военных шине-
лях, некоторые – в галифе и сапогах. Молодые студенты, 4. Возвращение в Ленинград, школа и вуз
49
пришедшие после школы, были одеты кто во что горазд. Я, например, на первом курсе носил морскую рубашку с огром-
ным четырехугольным воротом, откидывавшимся назад. Ее
мне сшила мама одного из моих знакомых мальчиков, кото-
рому я помогал в школьных занятиях математикой; ей нечем
было расплатиться со мной, но очень хотелось отблагодарить.
Вместо пальто я носил кургузую коричневую кофту, кото-
рую мама купила по случаю и которой я ужасно стеснялся.
Студенты, прошедшие войну, были гораздо старше молодой
поросли, легко сходились и расходились со своими пассиями, а мы только к этому приобщались. Но все это не мешало нам
дружить друг с другом и по большей части друг друга уважать.
На фотографии, помещенной ниже, запечатлена группа сту-
дентов на семинаре в одной из комнат дворца. Видны шкафы
с книгами и непременный портрет вождя. Я (в очках) сижу
в первом ряду, слева от меня – мой друг Люциан Васильев, а
рядом с ним – один из старших студентов в шинели.
Я подружился с двумя фронтовиками – Колей Осипо-
вым и Алексеем Левашовым. Оба они хлебнули горя во время
50
Соломоник А.Б. Как на духу
войны, о чем вспоминали довольно часто. Я прислушивался
к этим разговорам с душевным волнением, но по-настоящему
не мог принять в них участия. Зато оба они явно уступали
мне в понимании абстрактных, оторванных от жизни юри-
дических тонкостей, и я с удовольствием наставлял их в меру
своего понимания изучаемых предметов. Так продолжалось
несколько лет, пока мы не кончили курса. Каково же было
мое изумление и недоумение, когда по окончании вуза Колю
приняли в аспирантуру (он был членом партии), а мою канди-
датуру даже отказались обсуждать. Это привело меня к окон-
чательному разочарованию в советских порядках и к расста-
ванию с моими иллюзиями на этот счет. Впрочем, обо всем
по порядку.
Наряду с институтом я продолжал заниматься англий-
ским языком, записавшись на курсы иностранных языков
для взрослых. Мне было интересно заниматься языком и не
только языком. Я читал в подлиннике Диккенса и других
английских авторов, изучал географию и историю Англии, мечтал когда-нибудь туда поехать. Эти занятия продолжались
все то время, пока я учился в вузе. Кроме того, я интересо-
вался и другими вещами, и моя среда общения постоянно рас-
ширялась.
4. Возвращение в Ленинград, школа и вуз
51
Лёша не вернулся в Ленинград после войны. Его усыновила
Конец ознакомительного фрагмента.