Как стать девушкой вампира. Самоучитель для новичков.
Шрифт:
Глава 10
Дорогой дядя Василе!
Я пришел к выводу, что чечевица — самый универсальный продукт на земля. Уничтожить ее невозможно.
Ее можно есть саму по себе, можно сочетать с ее младшим братом, пшеном, шли заправить уксусом и приготовить вегетарианский салат. Чечевица, увы, неизменно присутствует в моем рационе. В самом деле, в доме Пэквудов упорный маленький злак силой и хитростью прокладывает себе путь в любое блюдо, снова, снова иснова. И не упоминай при мне желе и гамбургеры! Боже мой, Василе! Сколько еще я должен страдать ради интересов клана?
Честно говоря, дело даже не в еде (точнее, не в том, что Пэквуды и департамент образования в Пенсильвании считают едой).
Американские средние школы нужно запретить указом Женевской конвенции. Невыносимые, жесточайшие пытки, которым я подвергаюсь, удивят даже тебя, а ведь ты, как никто, знаешь толк в пытках!
Видишь ли, меня всегда интересовали вопросы бессмертия. Каково это — жить вечно (смерти от осинового кола я намерен избегать всеми силами)? Теперь мне нет нужды задаваться этим вопросом. Что такое вечность, я узнал на пятом уроке — на занятии по социологии. Мы третий день изучаем понятие экспансии. Третий день, Василе! Сегодня мне хотелось встать, вырвать конспекты из бледных пальцев мисс Кэмпбелл и крикнуть: «Да, американские колонисты двигались на запад! Разве это не логично, принимая во внимание то, что европейцы высадились на восточном берегу? Что еще им оставалось делать? В море топиться?»
Однако мне ни в коем случае нельзя терять выдержку и привлекать к себе лишнее внимание, вот и приходится весь урок бороться с искушением впасть в транс, как мои одноклассники, которые во время занятий сидят с остекленевшими глазами. Иногда я втайне завидую способности американских школьников очищать голову от мыслей на целых пятьдесят минут и приходить в сознание только при звуке звонка. Они совсем как собаки Павлова: на переменах с криком носятся по коридорам и превращаются в зомби, когда звонок возвещает начало урока.
Но тебя, как я догадываюсь, больше интересуют новости о моем так называемом сватовстве, чем о так называемом образовании. Что ж, поведаю о своих успехах с Антаназией.
Счастлив сообщить, что моя будущая принцесса время от времени демонстрирует потрясающую силу духа. К сожалению, ее воля и недюжинная отвага уходят на то, чтобы меня отвергнуть. Все ее усилия, похоже, направлены именно на это. Вдобавок у меня сложилось впечатление, что Антаназия питает неподобающую склонность к парню с соседней фермы — к крестьянину, представь себе! К низкорослому простаку! Его внешность и манеры настолько неприметны, что, хотя он сидит за соседней партой на уроке английской литературы, я так и не смог запомнить его имя: Джастнн, Джейсон… (В школе и тех, и других достаточно, так что мои догадки могут оказаться близки к истине.)
Иными словаки, у меня есть соперник. Соперник в лине крестьянина, невежественного простака, воображения которого хватает лишь на то, чтобы смять рубашку перед девушкой и поиграть мускулами!
Как характеризует Антаназию эта низменная привязанность? Неужели суженая отвергает меня, потому что не в силах оценить мои достоинства? Если Драгомиры проявляют склонность к общению с крестьянами, может, забудем об объединении наших кланов и позволим их роду прерваться естественным путем?
Шутка.
Конечно же она отдаст предпочтение мне (подумать только, Владеску против неотесанною мужлана… Нет, Антаназия станет моей, каких бы унижений мне это ни стоило). Однако в целом положение безрадостное, если не сказать больше. Не представляю, как Антаназия может даже помыслить о простолюдине, если к ней проявляет интерес принц… сам Владеску! Наверняка всему виной чечевица. Нет, человек благородного происхождения, привыкший к мясу, не в состоянии совершать нормальные поступки, если кормить его зерном.
Вдобавок недавно я стал свидетелем печального зрелища: Антаназин нанес оскорбление один из самых недостойных представителей школы, юноша, имеющий несчастье зваться Фрэнкам Дормандом (неудивительно, что у него дурной характер!). Толькопредставь: тупица простолюдин оскорбляет принцессу вампиров!.. От изумления я будто сам превратился в глупца, не в силах поверить увиденному и услышанному. Такое больше не повторится. Я осознаю, что должен следовать местным нормам этикета (к несчастью, рубить головы строжайше запрещено), но я не потерплю еще одного оскорбления от Дорманда. Моя будущая невеста (неважно, что сейчас она благоволит крестьянину) не должна сносить неуважение.
Впрочем, меня беспокоит не только это. Как Антаназии осознать важность своего предназначения, если ее воспитывали в подобном низменном духе? Неудивительно, что она не считает зазорным принимать ухаживания крестьянина. Если бы Антаназия выросла в Румынии и получила воспитание, подобающее будущей принцессе, она бы непотерпела оскорбления от смерда, приказала бы уничтожить обидчика, как бешеного пса. Вместо этого ей приходится полагаться только на собственное остроумие (грубоватое, но воодушевляюще колкое), несомненно, это оружие, однако принцесса должна обладать и реальной властью.
Ситуация меня весьма тревожит. Правителями не рождаются, ими становятся. А моя нареченная не знает о власти ничего, хотя ей предстоит, взойдя на трон, вести за собой кланы.
Приступаю к главной части своего послания. Не мог бы ты перевести сюда двадцать три тысяч лей— около десяти тысяч американских долларов? Мне надо кое-что приобрести — разумеется, покупка имеет прямое отношение к моему сватовству. Хотя небольшую часть денег я, возможно, истрачу на свежее мясо.
Заранее благодарю тебя за щедрость.
P.S. Скоро начнутся соревнования по баскетболу. Не желаешь ли приехать на игру? Впрочем, лучше не надо.
Глава 11
— Почему Люциус никогда не помогает мыть посуду? — пожаловалась я, протягивая маме мокрую тарелку. — Он же с нами ест. Мог бы убрать со стола. И мне надоело заниматься его стиркой. Он все время просит накрахмалить ему рубашки. Кто в наше время крахмалит рубашки?
— Джессика, я понимаю твое недовольство. — Мама вытерла тарелку полотенцем. — Мы с отцом все обсудили. Понимаешь, Люциусу сложно привыкнуть к жизни в Америке, а потому не стоит нагружать его домашними обязанностями.
— Да привык он к жизни в Америке, еще как привык. Если хочешь знать, он замечательно устроился.
— Не обращай внимание на его выходки, это напускная бравада, — сказала мама. — Наш образ жизни для Люциуса в новинку, ведь всю работу по хозяйству у него дома выполняет прислуга.
— По его словам.
Мама засмеялась:
— Видишь ли, вампирское происхождение Люциуса…
— Да это все фиг… — Я вовремя прикусила язык. — Выдумки.
— Как бы то ни было, Люциус происходит из богатого, знатного рода.
Я выловила из мыльной воды вилки и ложки:
— Насколько богатого? Только честно! Что-то мне не верится в россказни про пони для игры в поло и про поездки в Вену…
— Джессика, это правда. Владения клана Владеску весьма обширны. Их родовой замок расположен высоко в Карпатских горах.
— Мам, замки бывают только в диснеевских мультфильмах. Ты его сама видела, этот замок?
— Только снаружи. Впечатляющее зрелище. Внутрь нас не пустили. К сожалению, Владеску — не самые гостеприимные из вампиров… — Мама осеклась, — Драгомиры оказались более радушны.
Нет, моих кровных родителей я обсуждать не намерена.
— И на что он похож? Ну замок то есть.
— Впервые тебя заинтересовало что-то, что имеет отношение к Люциусу, — улыбнулась мама.
Я ополоснула ножи.
— Мне интересно про замок.
Мама перекинула полотенце через плечо и оперлась о стол.
— А Люциус тебя не интересует? Хотя бы немножко? — с еле уловимым намеком поинтересовалась она.
— Нет!
— Послушай, Люциус — физически привлекательный юноша, который оказывает тебе явные знаки внимании. Некоторая заинтересованность с твоей стороны вполне естественна, ничего стыдного в этом нет.
Я с яростью набросилась на кастрюлю, отскребая со дна пригоревшую чечевицу:
— Мам, он считает себя вампиром!
— И тем не менее Люциус Владеску — обаятельный, сильный, материально обеспеченный и красивый юноша.
Я вспомнила прикосновение пальцев Люциуса к моей щеке в ночь нашего знакомства. Тогда у меня в животе запорхали бабочки.
А потом Люциус заявил, что собирается меня укусить…
— Мам, по-твоему, я смотрю на Люциуса не с отвращением, а с другим чувством? Честно?
— Как ни странно, отвращение часто перерастает в желание, — с улыбкой произнесла мама и многозначительно на меня поглядела, словно прочитала мои мысли.
Мои щеки побагровели.
— Всей этой алхимии не существует! Так же, как и вампиров, между прочим.
— Джессика, — вздохнула мама, — что такое любовь, как не алхимия? В мире есть много такого, что объяснению не поддается.
Ага. Черные дыры, число «пи», энтропия Вселенной… Да, разумеется, существуют силы и факты по-настоящему загадочные, но поддающиеся рациональному объяснению с помощью математики и физики. К сожалению, родители этого не понимают. Они видят магию и сверхъестественное там, где я вижу цифры и составные части.
— Мам, Люциус мне не нравится, так что можешь забыть об алхимии, отвращении и особенно о желании, — сказала я, ополаскивая кастрюлю.
Мои возражения маму не убедили. Она вытерла последнюю тарелку.
— Знаешь, давай поговорим позже, если твои чувства изменятся. Судя по всему, Люциус — юноша с опытом, Смотри не потеряй голову.
— А что, Джессика на это способна? Или ей нужно помочь?
Мы с мамой обернулись. В дверном проеме стоял Люциус. Когда он пришел? Неужели он услышал про то, что отвращение может переродиться в желание?
Маму совершенно не смутило то, что Люциус присутствовал при обсуждении своей высокородной персоны.
— Не волнуйся, с Джессикой все в порядке. Ты что-то хотел?
— Да, захотелось попробовать мороженое из тофу. Звучит весьма соблазнительно, — ответил Люциус, подходя к холодильнику и открывая дверцу морозилки. — Не желаете?
— Знаешь, папа очередной выводок котят нашел, — сказала мне мама. — Пойду-ка я проверю, как они там, в амбаре. Места для них хватит, но поощрять отца не стоит, а то его найденыши нас скоро из дома выживут. Спокойной ночи, Люциус! — Она похлопала нашего гостя по плечу и вышла из кухни.
— Приятного вечера, доктор Пэквуд. — Люциус поставил лоток с псевдомороженым на стол и достал из шкафа две креманки. — Джессика, составишь мне компанию?
— Спасибо, но я не ем сладкого.
— Почему? — Казалось, Люциус искренне озадачен. — Мороженое из тофу, конечно, не самое изысканное лакомство, однако десерт одно из самых больших удовольствий в жизни. Я от него никогда не отказываюсь… Ну, за исключением того случая, когда твой отец приготовил тыквенный пирог без сливок и яиц.
Я вынула затычку из раковины и спустила остывшую воду.
— Ты не толстый. Тебе можно сладкое.
Люциус недоуменно уставился на меня.
— В чем дело? — спросила я, оглядев свой топ и шорты. — Я испачкалась?
— Джессика, ты воображаешь, что у тебя лишний вес? Ты поверила тому недоумку, который дразнил тебя в столовой? Напрасно я ему рот не заткнул…
— Дорманд тут ни при чем, и вообще, это моя проблема, — ответила я. — Нужно сбросить пару фунтов, только и всего. Успокойся.