Чтение онлайн

Ей приходилось слышать такие слова и раньше, когда какой-нибудь мужчина, знакомясь с ней, проявлял неподдельный интерес. Однако каким бы приятным и искренним он ей ни казался, всегда существовала преграда: мысль о том, что, если она позволит этому знакомству развиваться, рано или поздно наступит момент, когда ей придется рассказать правду о своем прошлом.

Правда, сейчас ситуация была совсем иная. Людвиг вовсе не имел на нее виды, просто по-дружески подшучивал над ней. Но Гвендолин все равно решила расставить все точки над «i».

— Да, сейчас у меня действительно никого нет, — сказала она. — И я не намерена…

— Не намерена ни с кем заводить роман, — проницательно закончил за нее Людвиг.

— Совершенно верно.

— Могу ответить тебе тем же, ведь у меня, как тебе известно, есть невеста, которую я люблю. Но ведь это же не означает, что нам нельзя быть друзьями, а?

— Конечно, друзьями мы вполне можем быть, — согласилась Гвендолин.

— Я еще не говорил тебе, но скоро состоится конференция, посвященная роли рекламы в современном мире. Она будет проходить в Сан-Антонио. Даниел считает ее очень важной, поскольку помимо выступлений там будут показывать ролики, победившие на международных конкурсах кинорекламы. Ты сможешь поехать?

Гвендолин кивнула.

— Звучит заманчиво. А на сколько дней рассчитана конференция?

— Всего на пару дней. Мы должны будем выехать в следующую пятницу утром, а вернемся вечером в воскресенье…

Поздно вечером, уже лежа в постели, Гвендолин подумала, приедет ли на конференцию сам Даниел, и в ту же секунду тело ее напряглось от болезненно-острого желания.

Сколько раз она приказывала себе забыть его, столько же и терпела полное фиаско. Похоже, это не в ее силах — перестать думать о нем, желать его, любить его.

Кэтти по-прежнему варила кофе, но не относила его в кабинет начальника, как было при Даниеле, а расставляла чашки на столике у окна. Людвиг, устав от работы, иногда устраивал себе маленький перерыв и предпочитал проводить его в компании двух симпатичных, но таких не похожих друг на друга девушек.

Но накануне перед отправлением на конференцию получилось так, что традиционный кофе они пили вдвоем, без Кэтти.

— Хотелось бы мне, чтобы ролики, снятые на нашей студии, тоже получали призы и награды. Чтобы о них говорили, — мечтательно произнес Людвиг.

— Думаю, это наверняка случится, — ответила Гвендолин. — Причем довольно скоро. Смотри, какие известные фирмы стали обращаться к нам!

— Дай-то Бог… Знаешь, я хочу сейчас съездить посмотреть, как на натуре снимают сюжет о самом современном альпинистском снаряжении. Мне это будет интересно еще и потому, что помимо горных лыж я увлекаюсь и скалолазанием. Но когда я предложил моей Бет подняться в горы, она наотрез отказалась. Сказала, что лучше будет с них спускаться. И посмотри, чем все это для меня кончилось.

Людвиг продемонстрировал хихикающей Гвендолин ногу в гипсе.

— А Даниел? — спросила девушка. — У него есть какие-нибудь увлечения. Или для него существует только работа?

— Ну, работа для него на первом месте. Прежде всего потому, что он пришел в бизнес не с парадного входа. Вместо того чтобы после окончания университета начать работать у своего отца в крупной строительной фирме, он предпочел с нуля организовывать свой бизнес.

— Значит, он предпочитает опираться на собственный опыт?

— Да, всегда и во всем. Даниел — этакий первопроходец в прямом и переносном смысле. У него крупные деревообрабатывающие предприятия в Канаде. Он контролирует заготовку пушнины. А теперь вот решил заняться рекламой, но прежде до тонкостей изучил эту область киноиндустрии.

Первопроходец. Отважный и бесшабашный. Такое определение вполне подходило тому Даниелу — Харту, как по-приятельски назвал его пожилой инспектор полетов, — которого она встретила снежным днем на краю света. Бородатому, в теплой куртке с поднятым капюшоном, то смеющемуся неизвестно чему, то сосредоточенно насупленному, когда он вел свой вездеход в сплошной белой мгле к бревенчатому дому на берегу замерзшего озера одному ему ведомой дорогой…

Что он делал там? Какая нелегкая занесла его в такую даль от цивилизации? Гвендолин не решилась спросить об этом Людвига. Тогда пришлось бы признаться, что она и раньше встречала своего шефа, а это никак не входило в ее планы. К тому же молодой человек скорее всего и не знал такие подробности из жизни пятилетней давности своего будущего родственника.

Они еще поболтали, пока не кончился кофе, а потом Людвиг пожелал Гвендолин счастливо оставаться и, взяв палку, прихрамывая, направился к двери.

Они решили выехать на следующий день пораньше и на машине Кушинга. Отец пообещал подвезти Гвендолин, тогда ей не пришлось бросать свой «форд» у студии на все выходные. Девушка постаралась переделать как можно больше дел, чтобы утром осталось лишь разобрать почту, а потому засиделась допоздна.

Людвиг так и не вернулся в офис, и дверь из приемной в его кабинет, естественно, была закрыта. Но Гвендолин все время оборачивалась на нее, пока не поняла, что это злая шутка, которую играет с ней воображение. Ей чудилось, что комната за ее спиной вовсе не пуста и стоит только отворить дверь, как она увидит сидящего за письменным столом Даниела. Один раз даже, чтобы избавиться от навязчивой идеи, Гвендолин так и поступила: распахнула дверь в кабинет и замерла на пороге, с тоской глядя на пустой стол и мысленно представляя себе Хартли, склонившегося над бумагами.

Горло неожиданно перехватило судорогой: страдание, вызываемое неразделенной, несбыточной любовью, причиняло ей настоящую боль. И одновременно в душе ее нарастал гнев — гнев на себя за свое глупое поведение, за то, что, терзаясь своими переживаниями, она заставляет страдать близких ей людей.

В пятницу утром отец высадил Гвендолин у здания, где располагалась киностудия. В руке девушка держала небольшой чемодан, куда уложила все, что могло понадобиться в поездке. Костюм, который она надела сегодня утром, был совсем новый, и в нем Гвендолин чувствовала себя очень комфортно. В такой одежде хорошо путешествовать, правда, серая юбка открывала ее ноги чуть больше, чем она считала возможным.

К юбке хорошо подходил короткий жакет в тонкую красную полоску, которая слегка разнообразила гладкую льняную ткань. Костюм обошелся недешево, однако Гвендолин знала, что он стоит тех денег, которые она за него заплатила.

Даже Кэтти выразила ей свое восхищение.

— Ты выглядишь потрясающе! — заявила опытная в делах моды секретарша. — Просто шикарно, честное слово! Только вот жаль, что у тебя нет к этому костюму блузки поярче, а еще лучше — топа.

Гвендолин склонила голову, пряча улыбку. Она нарочно выбрала простого покроя блузку цвета сливок. Ярко-алый цвет, который предпочла бы Кэтти Дорен, был явно не для нее.