Чтение онлайн

Стук во входную дверь резко возвращает меня в настоящее. Полиция? Уже? Бежать слишком поздно. Насколько мне известно, они должны стоять и у двери черного входа, ожидая попытки побега. Еще одного дерзкого побега. Я засовываю фотографии в сумку и готовлюсь расплачиваться за содеянное. Пришла пора ответить. Ник открывает дверь, и у нас с ним на лицах появляется одинаковое выражение, означающее: «Помилуйте, офицер, я невиновен». Хотя в моем случае это выражение совершенно не сработало, а ведь я тогда искренне верила в свою невиновность. Но меня ждал полный провал.

На крыльце стоит Кэсси, держа в руках пакеты из магазина, и выглядит как идеальная степфордская жена.

– Боже, как я рада тебя видеть. – Все это время я не дышала, а тут смогла выдохнуть с облегчением. Ник впускает ее в дом. – Что ты тут делаешь?

– Мы же изучали материалы судебного процесса, – напоминает мне Кэсси. Я забыла, что значил ее приезд сюда, в дом Ника, пока я отсутствовала. – Я съездила за покупками. Как все прошло?

– Не так хорошо, как я думала, – отвечаю с мрачным видом и равнодушно протягиваю ей фотографии. – Только что принесли.

Кэсси просматривает фотографии и резко вдыхает, затем передает их Нику. Его обеспокоенный взгляд пугает меня еще больше. Он первым идет в гостиную, задергивает шторы и включает свет.

– Зачем это? – спрашивает Кэсси. Я согласна, это уж слишком. В конце концов, мы не Бонд и мисс Манипенни [35] .

– Они принесли фотографии сюда. До того как она успела вернуться. Это означает, что они знали: она не собирается домой.

Кэсси мгновенно оглядывается через плечо, словно кто-то может стоять позади нее с фотоаппаратом и диктофоном.

– Ты никого не видела?

– Ты видела, чтобы я махала фотографу? – огрызаюсь я. Мои слова полны сарказма. Это от стресса. – Прости.

– Ну, кто бы это ни был, сейчас мы с этим ничего поделать не можем. – Ник любезно не обращает внимания на мою шпильку. – Что тебе удалось вытянуть из Марка?

Я рассказываю им все. Все детали нашего разговора впечатались мне в мозг, и я повторяю его практически дословно. Рассказываю им про деньги и про фотографии, даже про диван. Кэсси приходит в ярость, когда я сообщаю, что мой бывший муж скрывал такое богатство.

– И как ему удалось все это скрыть при разводе?

– Я не спрашивала, – просто отвечаю я. – Его адвокат предложил мне приличную сумму, и я согласилась.

– Мы это оспорим, – не унимается она, не обращая внимания на мои слова. Я не возражала против развода. Ничего не просила. Была благодарна за то, что мне дали.

– Я не хочу ничего оспаривать, – заявляю я. – Те деньги не имеют ко мне никакого отношения. Платежи прекратились задолго до нашего знакомства. Я просто хочу знать, почему он мне про это никогда не рассказывал. Или про нее.

Я не признаюсь в этом, но фотографии Марка с девушкой расстроили меня гораздо больше, чем спрятанные деньги. Надо отдать должное, он никогда мне про нее не врал – просто не говорил про нее. Конечно, нисколько не помогает тот факт, что таинственная незнакомка – роскошная женщина.

– Вопрос: а что-то из этого имеет отношение к нам? – задумчиво произносит Ник.

Он произносит слово «нам» так, будто это в не меньшей степени его проблема, чем моя, когда мы оба знаем, что он прямо сейчас может отказаться от участия в деле, если захочет. Я перевожу взгляд с него на Кэсси и гадаю, о чем они весь день разговаривали. Они – странная пара, которая вчера дико ненавидела друг друга. Я вручаю Нику свой телефон с фотографиями счетов и записную книжку с адресами, которую забрала из кабинета. Он слегка хмурится при взгляде на нее, словно не одобряет воровство, но ничего не говорит.

– Вы что-то нашли? – спрашиваю у Кэсси, пока Ник все еще пребывает в глубокой задумчивости.

– Вот что у нас есть, – объявляет Кэсси. Она выглядит возбужденной, когда достает приготовленные ею бумаги. Вижу «шапку» на нескольких листках: «Адвокатская контора «ЗБХ». Эти документы прислали из конторы адвокатессы, которая представляла меня на судебном процессе. – Это копии материалов судебного процесса над тобой. В «ЗБХ» нам старались всячески помешать. Останавливали на каждом шагу! Их сучка-секретарша отправила их только после того, как я притворилась тобой, когда разговаривала с ней по телефону, и пригрозила принять меры. Ник цитировал разные законы, которые дают тебе право на получение всей документации по судебному процессу.

Начинаю их пролистывать. Глаза падают на текст, который я не понимаю.

– Что означают эти результаты токсикологической экспертизы? – спрашиваю, просматривая страницу. – Что такое кетамин? Его вроде лошадям дают?

– Этот препарат нашли у тебя в организме, когда тебя привезли в больницу в день смерти Дилана, – поясняет Кэсси.

Это для меня новость, о чем я ей и сообщаю. Ник молча просматривает записную книжку. Это раздражает.

– Мы так и догадались, – кивает Кэсси. – Похоже, эта информация на суде не всплыла. Кетамин известен как «наркотик изнасилования на свидании». У жертвы начинаются головокружения, она дезориентирована и не осознает происходящее. Также он может вызывать провалы в памяти.

Она говорит словно фармацевт-стажер и гордится своими навыками проведения расследования.

– Что? Как я могла об этом не знать? Почему Рейчел не упомянула об этом на судебном процессе?

Я считала, что Рейчел Трэвис очень хорошо потрудилась – она была адвокатом защиты. Марк нанял ее, когда улики против меня казались неопровержимыми, но она все равно боролась за меня. Она была на моей стороне. Или я так думала. Может, у нее не было доступа к моим медицинским документам?

– Доступ у нее был, – наконец открывает рот Ник после того, как я высказываю это предположение. – Наняв ее, ты подписала доверенность на ведение дела и доступ ко всем документам. Ты дала ей полное право на изучение. Эта доверенность где-то здесь, среди других бумаг.

– Она знала, что у меня в крови нашли кетамин, и решила не использовать для моей защиты? А полиция имела доступ к этим данным?

Ник пожимает плечами.

– Хороший вопрос. У нас есть только показания и детали, которые сообщались СМИ. У нас нет права на ознакомление с полицейскими отчетами, ну если только совершим хакерскую атаку, иначе до этих данных никак не добраться. Или кто-то из работавших по делу просто работал не очень дотошно, или о наркотиках знали и почему-то не включили в материалы расследования.

У меня болит голова.

– Что все это значит? – спрашиваю я.

– Может ничего не значить, – заявляет Ник. – Мэттью Райли был добросовестным врачом, и причин врать у него не было. Кетамин я не могу объяснить, но в таком простом деле, когда все очевидно… Прости, – быстро извиняется он при виде моего выражения лица. – Так оно представлялось в то время. Тебя нашли рядом с телом Дилана, подушка, которой его задушили, все еще находилась у тебя в руках, на ней остались частички твоей кожи и его слюна по всей…