Чтение онлайн

– Да, – честно отвечаю я. – Простите, что мы вам наврали.

– Не сожалейте об этом, – по-деловому отвечает она. – Я поняла, что это вы, только открыв дверь. Если б я не хотела с вами разговаривать, просто не пустила бы вас в дом.

– Так почему пустили?

– Мне стало любопытно, – нисколько не стыдясь, признается она. Я при этом чувствую себя так, словно я никто. – Знаменитая Сьюзан Вебстер появляется вместе с журналистом, который хочет поговорить про Мэтти? На вашем судебном процессе мой муж в последний раз давал показания. – Судя по виду Кристи, ей больно об этом вспоминать. Может, так и есть. Может, она понятия не имеет о том, каким лживым ублюдком был ее муж. – Я все это время думаю о том, не связаны ли два дела. Я не забыла ваше лицо, я видела его каждый раз, закрывая глаза. На протяжении многих лет я винила вас в его исчезновении.

Вот это да!

– Больше не вините? – спрашивает Ник.

– Нет, больше не виню, – отвечает она, не встречаясь со мной глазами. – Чем больше я об этом думала, тем меньше в этом было смысла. Мэттью и раньше участвовал в трудных и выводящих из душевного равновесия делах, но он никогда не допускал, чтобы они глубоко его тронули. Может, происходило что-то, о чем я не знала. Может, я винила вас потому, что не хотела чувства вины на собственных плечах. Я просто не заметила то, что было у меня под носом.

– Вы не считаете, что исчезновение вашего мужа как-то связано с судебным процессом над Сьюзан? Ведь оно произошло вскоре после него.

– Этого не могло быть, правда? – спрашивает Кристи. – Он ведь просто давал показания, говорил правду в своей интерпретации. Случившееся с вами – то, что вы получили обвинительный приговор – не его вина. Но я все равно не могу найти причину, объясняющую, почему он нас покинул. Полиция проверяла наше финансовое положение, спрашивала про наши взаимоотношения, но ничего не нашла. Мэттью унаследовал большие деньги от своего прадедушки, и сам достаточно зарабатывал, чтобы мы жили комфортно. Сами видите. Я знала, что они копают не в том направлении, но сама пребывала в состоянии шока, чтобы задавать вопросы, да и сейчас не знаю, какие вопросы следовало задавать.

– У вас не создалось впечатления, что ваш муж знал больше о смерти Дилана Вебстера, чем говорил? – мягко спрашивает Ник.

У Кристи к щекам приливает кровь.

– Что вы имеете в виду? Что он имел какое-то отношение к смерти ребенка?

– Я и не думал намекать…

– Но подразумеваете вы именно это! Что она вам сказала? – Она обвиняюще тыкает пальцем в направлении моего лица. – Она может думать, будто что-то знает, но она врет.

Теперь пришел мой черед краснеть. Жар подступает к моим щекам, я вижу, как Ник сверлит меня глазами, пытаясь удержать от взрыва. Но я никогда не давала ему никаких обещаний.

– А что, по вашему мнению, знаете вы, Кристи? Вы говорите, что не имеете ни малейшего представления о том, почему ваш муж сбежал?

Кристи встает.

– Я до сих пор не могу понять, почему вы пришли сюда, но если вы пытаетесь намекать, что мой муж имел какое-то отношение к смерти вашего сына, то уходите. Мне жаль, что с вами такое случилось, миссис Вебстер. Послеродовой депрессии не нужно стыдиться, ужасно, что вы не получили помощь, которая вам требовалась. Но если вы думаете, что я буду сидеть здесь и слушать, как имя Мэттью смешивают с грязью, вы оба сильно ошибаетесь. – Она берет мою сумку и бросает в меня, источая яд. – Убирайтесь вон, оба.

– Поехали в контору Рейчел, – говорю я, когда мы снова оказываемся на улице. – Жалко потратить столько времени на дорогу сюда и упустить возможность поговорить с ней.

– Ты уверена, что это хорошая мысль? В твоем нынешнем настроении? – спрашивает Ник и снова смотрит на меня с беспокойством. Вначале мне казалось это милым, но если это выражение и дальше останется у него на лице, думаю, я этого не вынесу.

– У тебя есть идеи получше? – отвечаю я вопросом на вопрос. – У миссис Райли мы полностью провалились. Думал, что она сделает чистосердечное признание? Скажет, что знает, что случилось с Диланом? Или ты надеялся, что я буду плохим полицейским, а ты хорошим?

Он поворачивает налево, больше не произнося ни слова.

Адвокатская контора «ЗБХ» располагается в высотном старом здании, но я знаю, что внутри все выглядит по-другому. Никакой старины. В большой отделанной мрамором приемной стоит белый стол обтекаемой формы, за ним сидит надменная блондинка, которая выглядит безупречно, как и мебель.

– Мы приехали к Рейчел Трэвис, – говорю ей, приближаясь к письменному столу. Женщина мгновенно узнает меня, хотя мы никогда не встречались лично. Они меня ждали?

– Миссис Вебстер, у вас назначена встреча?

– Меня зовут мисс Картрайт, – огрызаюсь я. – Нет, мы просто были в этом районе по делам и решили навестить старую знакомую. Сообщите ей, пожалуйста, что мы здесь.

Я ожидаю, что она начнет спорить, но девушка снимает трубку и набирает номер. Из тех слов, которые до меня доносятся, делаю вывод, что Рейчел ожидала моего появления и не сопротивляется. Я предполагаю, что звонок Кэсси, которая представлялась мной, когда требовала материалы дела, привел их в состояние боевой готовности, а отсутствие сопротивления говорит о том, что я ничего не узнаю от Рейчел. Она, вероятно, начнет зачитывать заранее приготовленное заявление. Это будет в стиле Рейчел, которую я знаю.

– Мисс Трэвис вас примет, – объявляет мисс Прямая Спина и сразу же возвращается к своим бумагам.

Кабинет Рейчел находится на четвертом этаже. Когда мы туда поднимаемся, ее личная секретарша Тэмсин уже ждет нас и тепло улыбается.

– Здравствуйте, Эмма, – приветствует она меня, используя мое новое имя, и благодаря этому тут же кажется мне милой. Я говорила с ней только по телефону, но она всегда разговаривала тепло и дружелюбно, казалась искренней. Она никогда не использовала осуждающий тон, как многие другие сотрудники фирмы. – Я очень рада наконец лично познакомиться с вами. Как вы?

– Все в порядке, спасибо, Тэмсин, вы как?

– Все гладко, – приветливо отвечает она. – Мисс Трэвис вас ждет.

– Спасибо.

Кабинет Рейчел отделан полированным деревом, линии везде плавные. Книги по юриспруденции стоят на полках в безупречном состоянии, я сомневаюсь, что их когда-то читали. За громоздким деревянным столом удобное по виду кресло. Сама Рейчел стоит у окна, спиной к двери, хотя я знаю, что она слышала, как мы вошли. Минуту спустя она поворачивается к нам, но не улыбается. Лицо выглядит по-другому, не так, как я его помню. Черты все те же – заостренные высокие скулы, идеально наложенный макияж, большие карие глаза миндалевидной формы. У нее другая прическа – косая и более короткая стрижка. Но больше всего изменилось выражение ее лица. Я помню, как она приносила мне в «Окдейл» пакеты с шоколадными маффинами и сигареты, новое нижнее белье и блокноты. Помню, как она улыбалась и брала мою руку в свою над пластиковым столом в комнате для свиданий со следами от затушенных сигарет и нацарапанными рисунками. Как она говорила про надежды на апелляцию, из которой ничего не вышло, потому что не появилось новых доказательств. Как она сжимала мою руку, разговаривала тихим, успокаивающим голосом, говорила, что я хорошо выгляжу, хорошо держусь, и делала это даже в те первые дни, когда я не произносила ни слова.

– Как ощущения на свободе, Сьюзан? – спрашивает она таким тоном, по которому понятно – ей на это плевать. Говорит коротко, слова кажутся усеченными. Она не дожидается от меня ответа и поворачивается к Нику, протягивает ему руку с идеальным маникюром. Я на мгновение задумываюсь, сколько еще женщин заставят меня чувствовать себя безвкусно одетой и непривлекательной. – Рейчел Трэвис. А вы?

– Ник Уайтли. – Он протягивает руку, но не отвечает на ее фальшивую улыбку. Я приободряюсь.

– Уайтли, – задумчиво произносит Рейчел. – Я слышала эту фамилию. Но уверена, что узнала бы вас, если б мы встречались раньше.