Чтение онлайн

Хочу задать ему все эти вопросы, но не хочу видеть его лицо, когда он начнет мне врать. Мне просто нужно знать, имеет ли что-то из этого отношение к сыну. Как убийство, совершенное двадцать один год назад, может быть связано с моим маленьким мальчиком?

Джек: 17 декабря 1992 года

– Ты все это видел?

Голос был наполнен благоговейным трепетом. На аппетитную задницу с прилагавшимися к ней блестящими губками было легко произвести впечатление. Она придвинулась поближе к Джеку, совершенно не обращая внимания на других слушателей. Боже. Если она придвинется еще поближе, то окажется у него на коленях, хотя он не возражал. Девчонка (Сэнди? Сэмми? Он не знал точно, как ее зовут, и ему было глубоко плевать) наклонилась пониже, и ее предплечье оказалось у него на стуле. Под этим углом он видел тонкий бюстгальтер телесного цвета и представил у себя в голове маленький твердый сосок, прижимавшийся к ткани. Нельзя допустить эрекцию, только не тогда, когда он сидит в окружении группы людей, жаждущей от него рассказа об аресте мужика, которого обвиняют в убийстве Бет.

– Все видел.

Он откинулся на спинку стула, предлагая слушателям склониться поближе. Теперь прислушивались и люди за другими столиками. Сэнди (или Сэмми) не удосуживалась говорить потише.

– Как я уже сказал, я отправился в отделение вместе с Джереми, чтобы оказать посильную помощь полиции. Боже, должен же кто-то был им помочь в расследовании этого дела.

Несколько человек, сидевших за столом, усмехнулись. В последние несколько недель полиция не пользовалась популярностью в университете.

– А почему ты пошел с адвокатом? – спросил Грэм (как там его фамилия?), сморщив нос.

Джек коротко усмехнулся.

– Да мой папаша никогда не допустил бы, чтобы я переступил порог полиции без юриста. – Это заявление все приняли без комментариев. Конечно, сын Джорджа Брэтбери должен всюду ходить с адвокатом. – В любом случае мы там находились не больше пятнадцати минут, когда услышали дикий шум снаружи.

Зрители затаили дыхание – увлеклись рассказом, как Джек и хотел. Ему это нравилось.

– Жирный идиот, который меня опрашивал, отправился посмотреть, что происходит. Я сказал Джереми, чтобы сидел в кабинете, и пошел за ним. – Выражение лица Блестящих Губок было неописуемым, его бы запечатлеть для потомков. – Там стояли двое полицейских – здоровенные узколобые типы. Они держали грязного вонючего бродягу. Волосы до плеч, причем на них было столько сала, что можно было бы намазать весь состав «Стриптиза». В коридоре жутко воняло. Просто тошнотворно.

Он сморщил нос, будто вспоминая запах. Этим людям совершенно не нужно было знать, что он несет чушь, и все происходило по-другому. Рассона отвели в комнату для допросов раньше, чем Жирного проинформировали о его аресте. Им не требовалось знать, что Джек видел Рассона только один раз – когда мазал грязного наркомана кровью Бет утром после ее смерти и засовывал ее сумочку под вещи бродяги, пребывавшего в коматозном состоянии.

– А как он выглядел? – Блестящие Губки опустила ладонь на его руку.

– Жутко. Полностью обдолбанный, бросался то в одну сторону, то в другую, как дикий зверь, пытался вырваться из рук горилл, которые его держали. Но шансов у него не было. Он выл, снова и снова, вначале это были завывания без слов, просто непонятные звуки. Джинсы у него были такие грязные, что не сразу поймешь, что это джинсы. Явно носил их много недель подряд. А футболка…

Это была самая лучшая часть, которую он оставил напоследок. С каждым его вдохом толпа слушателей подвигалась ближе, словно он притягивал их к себе внутренней силой. Его рассказ производил огромное впечатление. Джек сделал паузу, пытаясь выглядеть так, словно собирался с мыслями. Боже, да он сейчас кончит, если эта девка еще раз потрется об него. Джек испытывал сексуальное возбуждение от власти, от понимания, что все люди вокруг делают то, что хочет он, от знания, что именно он владеет информацией, которая интересует всех в студенческом городке, всех полицейских в Дареме.

– Его футболка была заляпана кровью. Кровью Бет.

Я просыпаюсь, почувствовав запах бекона внизу. Этот поразительный пьянящий аромат пронизывает каждый уголок дома. Уже собираюсь накинуть на себя какую-нибудь одежду и спуститься вниз, но тут слышится стук в дверь. Хватаю халат и кричу:

– Заходи!

– Хорошо спала?

Дверь открывается, и входит Ник с подносом, полным еды. Маслянистые пышки, бекон, яйца, колбаса и помидоры. Все выглядит восхитительно.

– Ты хочешь, чтобы я поправилась? Я всю неделю не выходила на пробежку, а ты только и делаешь, что кормишь меня.

– Что сказала бы Кэсси, если б ты снова прекратила есть, а я ничего не сделал бы? – улыбается Ник. – Куда мы теперь? – спрашивает он, когда я заталкиваю еду в рот. – Мы так и не приблизились к случившемуся с Диланом.

– Не знаю, – отвечаю я, вытирая рот пальцами и стараясь не привлекать к этому внимания. – Я просто не верю, что случившееся с ним и с Бет Коннорс не связано, но не понимаю, как именно пересекаются эти два события! Если б Дилана убили или выкрали с требованием выкупа, я бы решила, что это своего рода месть за убийство Бет. Но на фотографии, которую я получила, изображен счастливый маленький мальчик, он никак не пострадал, он улыбается! Мне это не кажется местью. Мы не можем заявиться к Марку домой и спросить: «О, кстати, ты случайно не убил свою невесту двадцать один год назад?»

До того как Ник успевает ответить, у меня звонит мобильный. «Проклятье!» Опять Марк? Этот номер мне не знаком, но до того, как звонящий успевает нажать на отбой, я хватаю трубку и нажимаю на зеленую клавишу.

– Алло?

– Сьюзан Вебстер? – спрашивает низкий мужской голос.

– Да.

– Мисс Вебстер, меня зовут Карл Уэстон, в прошлом – детектив Карл Уэстон из даремского отделения полиции. Мне позвонила Джин Уитакер и сказала, что вы, возможно, захотите со мной поговорить о Бетани Коннорс.

«Конечно!»

Я прикрываю микрофон рукой и одними губами говорю Нику: «Это детектив».

– Можем ли мы с вами где-нибудь встретиться? Например, часа через два?

Я киваю, потом понимаю, что он же меня не видит, и отвечаю:

– Конечно. Где вы находитесь?

– В ближайшем пригороде Дарема. Я приеду на поезде.

Мы договариваемся встретиться в кафе недалеко от железнодорожного вокзала. Заканчивая разговор, я ожидаю увидеть Ника в возбужденном состоянии. Вместо этого он явно испытывает опасения. Звонок показался ему подозрительным.

– Кто это был? Какой еще детектив?

– Карл Уэстон. Тот самый, который уволился из даремской полиции, потому что не считал Рассона виновным в убийстве Бет. Мы встречаемся с ним через час.

– Я не могу, – отвечает он резким тоном. – Мне сегодня нужно заехать на работу, кое-что забрать в офисе. Поезжай одна, потом расскажешь, что он сообщил.

Я не могу скрыть разочарование.

– Раньше ты не упоминал работу. А попозже сегодня можешь туда съездить?

– Знаешь ли, не весь мир вертится вокруг тебя, – произносит он холодным тоном и собирается уходить. – Возвращайся сюда после встречи. И будь осторожна, ты же понятия не имеешь, что это за тип.

Воздух холодный и колючий, и я решаю подождать Карла Уэстона не на улице, а в кафе. Когда он заходит, у меня нет сомнений в том, кто он. Выглядит как офицер полиции, ходит как офицер полиции, при виде меня сразу понимает, кто я (как офицер полиции), и приближается к столику.

– Мисс Вебстер?

Я киваю.

– Пожалуйста, присаживайтесь.

Мужчина садится за столик. Он старше, чем я ожидала. Я бы сказала, что ему за шестьдесят. На меня он смотрит с опаской, словно я внезапно могу его укусить.