Чтение онлайн

– Мне кажется, тут какая-то ошибка. – После того как шок уходит, я беру себя в руки и качаю головой. А я вообще туда пришла? – Это редакция газеты «Стар»?

– Да, она самая, – кивает в ответ мужчина, заявляющий, что он и есть Ник Уайтли. – Единственная и неповторимая.

Сейчас я не понимаю, что происходит, но знаю, что должно быть какое-то разумное объяснение происходящему.

– Я ищу человека, с которым у нас общие дела. Он здесь работает. Здесь работает еще один Ник? Высокого роста, короткие темные волосы, яркие голубые глаза, модно одет.

Я вижу, что мужчина передо мной не понимает, о ком идет речь. Девушка вышла из-за стойки и тихонечко приводит в порядок газеты на столике рядом с нами. Вероятно, пытается выяснить, что происходит. Я помню, как в офисе важны сплетни.

– Нет, простите, я не знаю ни одного человека, которому подошло бы такое описание. Терри? – Он поворачивается к девушке и дает ей таким образом понять, что знает, зачем она подошла.

– Я бы запомнила такого мужчину, – пожимает плечами она. – Мне очень жаль.

– Как вы представились? – спрашивает он, и тут я понимаю, что он точно знает, кто я такая.

– Я не представлялась. Простите, вероятно, попала не в то место. Моя ошибка.

Я встаю и сбегаю, пока ни один из них не задал мне больше ни одного вопроса.

Возвращаюсь в машину и понимаю, что я в шоке. У меня крутит живот, сдавливает горло. Ник врал мне все это время. Я такая дура, поверила, что он тот, кем представляется. Я пустила совершенно незнакомого человека в свою жизнь. Ощущение, будто у меня был мужчина на одну ночь, и я так напилась, что даже не помню, кто он. А теперь я не представляю, куда идти и что делать. Мне следует отказаться от поисков и пойти в полицию? Не думаю, что я могу сделать это без Ника. Есть труп, и дело стало слишком серьезным.

Я еду дальше по улице и останавливаюсь в месте, где поблизости нет журналистов, чтобы собраться с мыслями. Если Ник не Ник Уайтли из «Стар», то кто он тогда? Он друг Марка? Боже, может, он вместе с ними учился в университете, был даже одним из представителей даремской элиты. Вполне. Он мог подстроить сцену с вином и аспирином, чтобы я поверила, будто схожу с ума. Он вломился в мой дом? Убил бездомного кота? Но именно он убедил меня, что то, во что я хочу верить, имеет смысл, он поддерживал меня, он заставил меня считать, что нужно отомстить. Почему он это делал? Чтобы попытаться меня напугать? Находиться рядом, чтобы выяснить, что мне известно? И стоило нам подобраться к правде, как Кристи Райли убивают в собственном доме. Вероятно, всего через несколько минут после того, как я оставила сообщение на автоответчике Ника, заявив, что я знаю, кто она?

Телефон издает сигнал у меня в кармане. «Ник?» Нет, не он. На экране мигает имя «РОБ». «Как вы? Х». Я засовываю телефон назад в карман. Сейчас у меня нет времени на Роба Хоуи, я могу думать только о том, что мне делать с Ником.

Больше всего на свете мне хочется доехать до его дома и встретиться с ним лицом к лицу, наорать на него и потребовать объяснений, но дело в том, что он может быть опасен или может быть сумасшедшим, вероятно, и то и другое одновременно. По меньшей мере, он лжец и очень умелый. Хотя я ни разу не ставила под вопрос то, кем он представлялся. Но, если вспомнить нашу первую встречу, я даже не уверена в том, что говорила ему. Я сама могла сказать ему, что он журналист. Он может быть кем угодно. Вот дерьмо собачье, куда же я вляпалась-то?

Нет, я не могу вернуться к нему домой, – решаю я. У меня там осталось мало вещей, и всеми я могу пожертвовать ради собственной безопасности. И у меня в машине все еще лежит какая-то одежда и туалетные принадлежности. Нужно поехать в какое-то безопасное место и решить, обращаться в полицию или нет с тем, что мне известно на настоящий момент. Домой я точно отправиться не могу. Ник знает, где я живу, а если он в этом деле вместе с Марком, то, несомненно, уже передал тому всю информацию. К папе? Не думаю, что он станет возражать, но мне не хочется подвергать его опасности, не говоря уже о том, что не хочется рассказывать про смерть Кристи Райли и про то, что я узнала про Ника. Я не в том настроении, чтобы серьезно обсуждать мою недальновидность, когда дело касается красивых мужчин. Да, не разбираюсь я в них. Единственный реальный вариант – Кэсси. Я уже чувствую себя отвратительно из-за того, что не держала ее в курсе событий последние несколько дней. Все происходило так быстро. Могу ли я сейчас попросить разрешения пожить у нее дома?

Я думаю обо всем, через что мы прошли вместе, и понимаю, что она нормально воспримет мою просьбу. Она моя лучшая подруга, а после того, как я расскажу ей, в какой ситуации оказалась, она придумает, что делать. «Пожалуйста, господи, пусть она знает, что делать».

Бет: 20 ноября 1992 года

Девушка двигалась между одетых в черные мантии фигур, устроившихся у стола, наполняла их бокалы из бутылки с красным вином (слава богу!) и мило улыбалась каждому из них. Значит, это официантка. Бет вздохнула с облегчением. В этом весь Джек. Он не мог просто устроить вечер игры в покер, обязательно нужно было привести полуголую официантку и заставить всех облачиться в церемониальные мантии. По крайней мере, теперь Бет может уйти. Как только оторвет глаза от девушки.

Та двигалась с легкостью танцовщицы, чуть потерлась телом об одну из фигур, затем склонилась над этим парнем, чтобы наполнить его бокал. Из-под мантии показалась большая рука и провела по ее почти голому заду. Потом пальцы опустились ниже, отодвинули в сторону маленькую полоску ткани между ног девушки и исчезли там. Бет прикусила губу. «Это не Марк, – уверенно заявила она сама себе. – Марк любит меня. Это кто-то из его похотливых друзей».

Стриптизерша (Бет теперь так думала о ней) дернулась и быстро пошла дальше. Она двигалась скользящей походкой немного быстрее, чем раньше, приближаясь к месту во главе стола, где, как предполагала Бет, восседал Джек, и склонилась, чтобы наполнить его бокал. До того как девушка успела отступить, Джек схватил ее за локоть, подтянул ближе и что-то прошептал ей на ухо. Даже на таком расстоянии, глядя сквозь маленькую дырку, Бет увидела, как у девушки округлились глаза. Она уверенно покачала головой и попыталась вырваться, но Джек крепко ее держал. Он снова заговорил, теперь его скрытая под капюшоном голова приблизилась к ее голове, и он явно говорил более настойчиво. Девушка изменилась в лице, и Джек отпустил ее локоть. Выражение его лица было не рассмотреть, но казалось, все его тело источает победу. Девушка отступила в сторону, уставилась в пол и стала вытягивать руку из обтягивающего платья. Все головы повернулись, чтобы смотреть стриптиз, который она демонстрировала с явной неохотой. Девушка действовала медленно, словно надеясь, что это шутка, что кто-то сейчас крикнет: «Хватит! Это был розыгрыш», но никто ничего подобного не крикнул.

Сидевший во главе стола парень встал, с грохотом отодвинув стул в сторону, схватил девушку и нетерпеливо дернул платье на себя. Бет видела, как у него в руках порвалась тонкая материя, и он отбросил платье в сторону. На девушке остались только маленькие узкие трусики. Бет не сомневалась, что девушка теперь жалеет об этом. Дело зашло слишком далеко. Ей вмешаться? Она сможет зайти в это помещение и уйти вместе с девушкой? Это будет просто? Бет сомневалась. Джек этого не допустит, да и в любом случае как она объяснит свое появление? Почему она пряталась в тени, шпионила за ними?

Может, стоит позвонить в полицию? Необязательно кому-либо сообщать, что это она. И никто не узнает. Но тогда у Марка возникнут проблемы? В любом случае является ли что-то из того, чем занимаются эти парни, незаконным? Бет своими глазами видела, как девушка приехала вместе с Джеком. Непохоже, что ее доставили сюда против воли. Теперь она снова подавала напитки, хотя и с меньшим энтузиазмом, чем раньше. А если все это – какая-то большая игра? Ведь полиция потом может ей самой предъявить обвинение за то, что вынудила их зря потратить время.

Теперь казалось, что атмосфера в помещении заметно изменилась. Висевшее в воздухе напряжение, ожидание чего-то и беспокойство исчезли, людям явно стало легче дышать. Настроение изменилось! Парни радовались при виде фланирующей между ними обнаженной девушки, их пьянил ее вид. Девушка следила за тем, чтобы бокалы были наполнены, но теперь она взяла на себя еще одну роль – подавала сигареты и держала бокалы у губ пьющих. Озорные и легкие шлепки по попе становились вульгарными, никто больше не делал это украдкой. Из мантий появлялись руки, хватали девушку за обнаженное тело, щипали и лапали, как хотели. Бет видела, что парни очень довольны собой. О таком поведении в общественных местах они не могли и мечтать, а за этим столом оно определенно поощрялось.