Чтение онлайн

«Шекс».

Я никогда раньше не слышала старое университетское прозвище Марка, но теперь, когда оно слетело у нее с губ, слово кажется таким знакомым, словно я все это время его знала.

– Ты так его называла. Ты так его называла, когда пришла в наш дом. Зачем ты приходила, Дженнифер? Что ты хотела мне рассказать? Что там было такого ужасного, раз мой разум заблокировал эту информацию на целых четыре года?

– Теперь ты хочешь слушать? – Она буквально выплевывает эти слова на меня. – Теперь ты хочешь, чтобы я тебе все рассказала? Ты же раньше не хотела со мной разговаривать, Сьюзан. Не хотела, когда я пришла, чтобы предупредить тебя о том, что собой представляет твой муж. Ты набросилась на меня.

В мое сознание врывается образ, причем с такой ясностью, словно все случилось только сегодня утром. Я уложила Дилана в переносную кроватку-корзину, сама улеглась на диван и прикрылась одеялом, но тут внезапно зазвонил дверной звонок. Я морщусь. Господи, пожалуйста, пусть они не разбудят моего ребенка. Но Дилан не издает ни звука, и я иду к входной двери.

– Что вы хотели?

На пороге незнакомая женщина – завитые волосы цвета грязный блонд, дикие карие глаза. Стоит мне открыть дверь, как она тут же смотрит через мое плечо в холл у меня за спиной. У нее на щеках нездоровый румянец, глаза красные и припухшие. Вероятно, она плакала. Как я могла не вспомнить этого раньше, когда увидела ее в библиотеке?

«Ты помнила, – говорит мне внутренний голос. – Но твое сознание так сопротивлялось, борясь с этими воспоминаниями, что паническая атака оказалась предпочтительнее, чем их возвращение. А теперь, если хочешь выжить, борись или беги».

– Мне не следовало на тебя набрасываться. Прости. Мне не хотелось верить в то, что ты мне рассказывала, потому что если б это оказалось правдой, то сломало бы мою жизнь. И жизнь моего сына. Прости. Мне очень жаль.

Дженнифер смеется.

– Ты это слышишь, Марк? Ей жаль. Еще одна бедная несчастная душа, которой не повезло оказаться в твоей постели. Ты очаровал ее, потом сломал ей жизнь, и теперь она извиняется. Кому следует извиняться и сожалеть, Марк?

– Мне.

Слово вылетает словно вздох. Марк повесил голову, у него нет сил, чтобы встретиться со мной взглядом. У меня все плывет перед глазами: я потеряла слишком много крови. Думаю, мне придется умереть, и у меня нет сил на истерику. На руке, которая не онемела, выступает гусиная кожа, у меня начинают стучать зубы.

– Да, ему! Именно он трахал лучшую подругу своей невесты! И он не мог взять на себя ответственность!

– Один раз! – взрывается Марк. – Одна ошибка, когда я был пьян, Дженнифер! Ты поэтому сломала мне жизнь? Потому что я смог сделать то, что ты так хотела много лет, только когда был в стельку пьян?

– Я думала, вы познакомились в университете. Разве не так?

Марк фыркает.

– О нет, мы с Дженни знаем друг друга гораздо дольше, не правда ли, Джен?

– Я тебя любила, – выплевывает она ему в лицо. – Всегда любила! С тех самых пор как Джек притащил тебя домой, как испачканную, промокшую насквозь маленькую собачонку. Я тогда это поняла. Знала, что нам предначертано судьбой быть вместе, в тот раз я решила, что и ты наконец это понял. Решила, что теперь-то наконец все будет так, как и должно – мы будем вместе. Затем на следующий день ты проснулся и заявил, что сделал ошибку. Эта высокомерная, заносчивая сука – твоя девушка, ты встречаешься с ней, а вчера вечером был слишком пьян, чтобы осознавать, что творишь. Ты заставил меня поклясться, что я ей никогда об этом не расскажу, чтобы не испортить ваши великолепные отношения из-за одной глупой ошибки. Вот как ты меня назвал. Но этого тебе оказалось недостаточно, Марк. Тебе потребовалось меня полностью сломать.

– Он заставил тебя сделать аборт, – вспоминаю я. Вспоминаю, как услышала эти слова от совершенно незнакомой женщины четыре года назад и подумала: «Она сумасшедшая. Она врет, и она сумасшедшая».

– Он заставил меня убить моего ребенка.

Теперь у нее по щекам текут слезы, на мгновение мне становится ее жалко – ту девушку, которой она была, влюбленную в парня, который относился к ней бессердечно и черство.

– А потом он заявляет, что они собираются пожениться. Я только что вышла из больницы – одинокая, морально опустошенная, в гневе из-за того, что он убил нашего ребенка. И тут с ужина возвращается леди Дрянь с булыжником в девятнадцать карат на пальце.

– Ты, вероятно, была убита горем.

– Убита горем? Я была в ярости. И именно тогда я решила: я сделаю так, что ее убьют.

Помещение, которое совсем недавно казалось таким огромным и продуваемым насквозь, теперь кажется не больше моей камеры в «Окдейле». Дым, идущий от огня, стал гуще, стоит у меня в горле, жжет глаза. Дженнифер этого вроде бы не замечает, а Марк практически в ступоре. Он словно уже принял нашу судьбу и тупо смотрит прямо перед собой, мыслями совсем в другом месте.

– Где Дилан, Дженнифер?

Она притворяется, будто меня не слышит, но, может, это на самом деле так.

– Ты уже вспоминаешь, Сьюзан? Помнишь, что было потом?

Я пытаюсь сосредоточиться, представить женщину, сидящую у меня в гостиной и рассказывающую, как отец моего ребенка убил ее ребенка. Я вижу, как с ее губ слетают два слова:

– «Эле Толдот».

Дженнифер улыбается и хлопает в ладоши.

– Все правильно! Почти получилось. Мы почти закончили. Да, «Эле Толдот».

Марк издает какие-то тихие странные звуки – разобрать слова невозможно.

– Что ты там бормочешь? – Дженнифер подходит к нему и хватает за волосы. – Ну-ка, сэр, давайте-ка, постарайтесь для зрителей.

– Я сказал: «Из поколения в поколение».

Боже, о боже, я вспоминаю. Вспоминаю все. Самую ужасную историю, которую я когда-либо слышала, историю об издевательствах, извращениях и ритуальных унижениях, историю о зажравшихся мальчишках из состоятельных семей, которые использовали университет как игровую площадку. Я не поверила ни слову, разозлилась, назвала ее вруньей, толкнула, ударила, орала на нее, требуя убраться из моего дома и оставить в покое мою семью. Теперь я вижу все: как она прикрывается руками, чтобы защититься от моих ударов, а потом толкает меня. Тогда я в последний раз видела своего сына – когда падала на пол.

– Ты ударилась головой, – легким тоном говорит Дженнифер, словно читает мои мысли. – Я подумала, ты мертва. И еще я подумала, что получила второй шанс стать матерью. Марк вернул мне моего ребенка. Я забрала твоего сына.

– Вот так просто взяла его? – Я поворачиваюсь, чтобы снова посмотреть на Марка, посмотреть ему прямо в лицо. Боль стреляет мне в руку и в бок, я с трудом дышу из-за дыма и знаю, что жить мне осталось недолго. Но мне нужно узнать правду до того, как я умру. – Когда ты вернулся домой…

– Я не поехал домой, Сьюзан. Я был на работе, когда мне позвонили…

Дженнифер улыбается.

– Мой кузен Джек. Я ему позвонила и попросила подчистить за мной, как-то все обставить. Джек – мастер по урегулированию хм-м-м… сложных ситуаций.

– Джек? – Я поставлена в тупик. – Тот парень, которого, по твоим словам, ненавидела Бет? Это он притворялся начальником Рейчел? Он твой двоюродный брат?

– С самого моего рождения. И он на самом деле начальник Рейчел, только не в том смысле, в котором представлялся тебе. Он очень умный. Они с Рейчел присматривали за тобой с тех самых пор, как ты вышла на свободу. Он – старший партнер в «Зара, Брэтбери и Хоуи», а Рейчел делает то, что велено. Это ему пришла мысль поручить ей твое дело. Он всегда был кукловодом, как я уже говорила. Ну, почти всегда. Джек был умным, его любили окружающие, хотели быть с ним в одной компании, но я знала кое-что, что он хотел скрыть ото всех. Я знала про девочек, которых они накачивали наркотиками, чтобы трахнуть. И я знала про Люси.