Чтение онлайн

И девочка начала его читать выразительно, громко.

Тем временем другие тоже начали разыскивать в книгах это стихотворение. И вдруг раздался изумленный голос Нико:

— Смотрите, что это такое... На 84-й странице... То же самое стихотворение...

У Нико было первое издание учебника.

— Здесь оно называется «Яблоко»... Здесь совсем по-другому!

Он подбежал ко мне с раскрытой книгой.

Стихотворение «Яблоко и Шакара» дети уже учили по действующему учебнику. Это было еще в середине сентября.

— Давайте прочтем оба стихотворения и сравним их друг с другом!

Детям не понравилось стихотворение в старой редакции. «Безвкусица какая-то!» — говорили они. Но зато они восхищались музыкальностью, ритмичностью последнего варианта стихотворения.

Сказать откровенно, для меня это было неожиданностью.

Дети начали искать автора в оглавлении.

— Имя автора стихотворения нигде не написано!

Кто-то достал из портфеля действующий учебник и обнаружил, что там автором стихотворения является Яков Гогебашвили.

— А он писал стихи? — спросила меня Магда.

И я им откровенно сказал:

— Ребята, правда, я сам ничего не могу понять! У Гогебашвили есть множество чудесных рассказов для вас, но, что он и стихи писал, этого я не знал!

Нато, которая увлекается стихами и знает, по всей вероятности, более ста стихотворений разных авторов, выдвигает свою гипотезу:

— Если бы Гогебашвили писал стихи, то он с самого начала написал бы хорошее стихотворение!

А Гига стремится тут же разрушить эту гипотезу:

— Сказано же в нашем учебнике, что автор стихотворения — Яков Гогебашвили! Значит, не верить этому?

— А может быть, там ошибка? — не отступает Нато.

— Выходит, права ты, а не тот, кто написал учебник?

Нато в растерянности.

— Разве не может быть так: Гогебашвили написал стихотворение, потом оно ему не понравилось, и он написал его заново!

— А у Гогебашвили есть стихи?

— Ведь Шалва Александрович сказал, что не знает, есть ли у него стихи! — напоминает Зурико всем мое откровение.

Нато опять развивает свою гипотезу.

— Шалва Александрович знает все. Если он не помнит стихотворений Гогебашвили, значит, тот не писал стихов!

Вот уже полтора месяца не стихают эти споры. Порой мне казалось, что дети забыли «Яблоко и Шакара» и все, что с ним связано. Но нет, после некоторого затишья они опять лезли во всю эту путаницу. А я решил дать им возможность вести исследований. Да, это был коллективный поиск истины. Какое, в конце концов, имело для них значение, кто автор стихотворения? Гогебашвили, значит, Гогебашвили! И я, конечно, мог разрешить эту проблему, сказав детям: «Оставим эту затею! Ученые разберутся лучше!»

Однако я поступил бы неправильно. Они ищут, они же развивают, обучают и воспитывают себя! И мое дело здесь — не дать угаснуть этой детской жилке поиска. Порадовал бы я своих детей, если бы на том же уроке или чуть позже принес им весть, какую несет сейчас Ния: «Дети, хватит вам спорить, стихотворение принадлежит Акакию Церетели, ясно!»? Нет, не порадовал бы я их. И Ния не провела бы бессонной ночи, Нато, Элла, Вова, Гига, Сандро не выдвигали бы гипотезы, не появились бы оппоненты в классе, а такими оказались Тамрико, Георгий, Майя, Елена. Дети не обратились бы с просьбой (не буду скрывать, это я им внушил) в редакцию «Норчи ленинели» («Юный ленинец», газета пионеров Грузии) разъяснить, кто автор стихотворения «Яблоко и Шакара».

Сколько они могли бы потерять при моем недальновидном вмешательстве! Как опасен недальновидный педагог! Он может нарушить естественную тенденцию детей к саморазвитию, самовоспитанию, самообучению. А затем тот же педагог будет жаловаться, что его воспитанники не проявляют самостоятельности, им все подавай в готовом виде. Но мои дети упорно доказывают, что им не нужно ничего готового, им нужно совершенно другое. Нужно, чтобы учитель умел спорить с ними так, чтобы их познавательные потребности не гасли от полного удовлетворения, а появлялась бы все более усиливающаяся жажда. Нужно еще, чтобы их педагог умел удивляться, восхищаться и увлекаться так же, как удивляются, восхищаются и увлекаются сами дети.

Кто же я среди моих ребятишек? Властелин? Нет! Я для них предводитель, умный, мудрый, который умеет советоваться с ними и который интересуется всем тем, что интересует их самих. Надо спешить к нему, чтобы сообщить о своих догадках, находках. Он, этот учитель, педагог, воспитатель, этот предводитель, есть человек, который не может жить без детей, и детям тоже будет немыслимо жить без него. Без детей школьный класс не существует, но и без предводителя тоже не существует школьного класса, пусть даже переполненного детьми.

Вот и встала утром рано Ния.

— Знаете, как эта книжка называется? — говорит она мне. Ей трудно поспевать за моими быстрыми и длинными шагами.

— Дай ручку! — и я тяну ее за собой.

— Она так и называется — «Яблоко и Шакара». Эту книжку подарили моей маме, когда она была маленькой... Она вся истрепанная...

— И ее дала тебе мама?

— Нет, я все роюсь в наших старых книгах. Вот и наткнулась!

Да, мне надо прямо сейчас, на улице, когда холодно и моросит дождь, проявить нетерпение, удивление и восхищение.

— Можно мне посмотреть эту книгу? Не верится как-то!

— Конечно, я Вам ее покажу...

— Нет, вот сейчас же! — и я останавливаюсь. — Неужели это в самом деле так?!

Девочка достает из портфеля завернутую в газету тонкую книжку с мягкой обложкой, изданную в тридцатые годы. Автор — Акакий Церетели. Название — «Яблоко и Шакара». Все верно!

— К какому же выводу ты пришла?

— Гогебашвили не писал стихов!

Загадка остается загадкой

На доске в коридоре я написал крупными буквами: «Кому принадлежит стихотворение „Яблоко и Шакара“? У Нии есть секрет. Она его вам откроет на четвертом уроке».

Почему на четвертом, а не сразу? Потому что надо научиться, во-первых, хранить секрет, во-вторых, надо разжигать интерес детей. А они на всех переменах спорили и спорили, раскрывали гогебашвилевские учебники, искали там что-то. Лери, Гига, Котэ не раз приставали к Нии: «Открой секрет!», но Ния молчала.

Так начался четвертый урок.