Чтение онлайн

На следующий день из Шамалды-Сая приехал Хуриев.

— Кто старший?

— Все старшие!

Помолчал, оглядел столпившихся вокруг зачинателей и первопроходцев,

задержал взгляд на Каренкине:

—Вот вам старший. Согласны?

Так Леша Каренкин стал бригадиром. К немалому своему удивлению.

Накануне пяти слов не сказали друг другу с Хуриевым. Один подал

заявление, другой подписал. Ни ростом, ни статью какой, ничем, кажется, не

выдался Каренкин, а вот угадал Хуриев. На многие годы вперед.

Бригада каренкинская сложилась поздней. А первое время народ

62

проходил через бригаду разный, разной была и работа. Времянки ставили

всяческие — навесы и бараки, потом перешли на тропу. Чистили откосы.

Били шурфы для взрывных работ. Шурфы закладывались у подножия

откосов, и все то, что сыпалось или могло сыпаться сверху, приходилось

прежде всего на долю шурфовиков. Так и познакомились. Теперь горный

склон представляется не просто элементом горного рельефа, имеющим к

человеку весьма косвенное отношение, а затаившимся врагом, внезапным и

жестоким.

«Военные» действия начались без всяких видимых для человека причин.

Обломок мраморизованного известняка резво проскакал через весь склон и с

хрустом врубился в экскаватор. Приехал Хуриев, собрал рабочих, сказал, что

судьба стройки во многом зависит от того, насколько удастся очистить

склоны от «живых» камней, что эта работа рисковая, всерьез и потому

требует добровольцев.

— Как, бригадир? Найдутся добровольцы?

Каренкин нахмурился. За других ручаться не может, но если речь о нем

лично, то что ж, он согласен, на склон так на склон. Вызвался Джиныш

Алахунов, и другие потянулись. Каких только профессий не перебрали на

своем веку эти люди, а вот такой еще не было — оборщики склонов. Только

разве это профессия? Забава мальчишечья — камни с гор пускать, игра,

удовольствие одно, за что только деньги платят?

За что, разобрались быстро. За «так» денег не платили и здесь. А когда

подошла зима и по трубе ущелья задул ветер, людей в бригаде заметно

поубавилось. Правда, уходили не только парнишки с наспех выписанными

где-то комсомольскими путевками, были в бригаде шоферы, бульдозеристы,

работавшие оборщиками временно, в ожидании машин. Теперь техника стала

поступать, и с этими людьми приходилось прощаться. Каренкину уходить

было некуда. Разве что на бетон? Что ж, когда-нибудь придет пора и бетону.

Первая зима в Кара-Куле оказалась и самой суровой, многоснежной и

морозной. Как нарочно и только для того, чтобы испытать людей,

63

рискнувших зимовать на необжитых берегах. Дороги завалило, иной раз

сообщения между правым берегом, поселком, Таш-Кумыром не было по

нескольку дней. Оборщики Каренкина жили в Токто-бек-Сае в землянках,

бывая дома только в воскресные дни. Да и в поселке, только нарождающемся

на свет, жизнь была нелегкой. Не было электричества, сидели при лампах, не

было водопровода, ходили к родникам на пойму. Часами стояли в очередях

за самым необходимым, потому что наладить торговлю всегда, как известно,

куда трудней, чем, скажем, повернуть вспять Нарын или поменять местами

горы Кыз-Курган и Чон-Тегерек. Одно утешало — дом! Каренкин получил

«пэдэушку»! Новенький, только что с завода, еще пахнущий деревом и

краской трехкомнатный гибрид загородного коттеджа и жилого вагончика на

колесах — «передвижной домик, усовершенствованный ПДУ». Со всеми

удобствами! Правда, эти удобства: и свет, и газ, и водопровод, и отопление, и

канализацию — надо куда-то подключать, а подключать пока некуда, но это

все детали, со временем образуется, а пока вот ордер и ключи. Наконец-то

своя квартира! Прямо с трайлера — на фундамент!

Поднимались один за другим управленческие и жилые бараки,

общежития и столовые, по всем трассам вокруг слияния Кара-Су и Нарына

ворочались бульдозеры, вытесывая зигзаги троп и строительные площадки, а

Бушман все никак не мог выбраться из Шамалды-Сая, где и после разрезания

ленточек и торжественных собраний по поводу пуска станции надо было

заниматься всяческой «мелочевкой», «незавершенкой», неблагодарной

возней по устранению недоделок, брака, на что так трудно бывает найти

энтузиастов и что все-таки надо кому-то делать.

Бушман окончил Киргизский сельскохозяйственный институт,

гидромелиоративный факультет. В те годы спортивный клуб СХИ считался

во Фрунзе одним из сильнейших, причем особой популярностью

пользовалась секция альпинизма. И каждая альпиниада, суматошная,

радостная, с песнями и кострами, с первыми в жизни победами и цветами по

случаю побед, заражала «горной болезнью» все новых своих подданных. Не

64

избежал этой участи и Бушман. Даже третий разряд выполнил. И хотя от

альпинизма он вскоре отошел, эта страничка бушмановской биографии тем

не менее пригодилась. О ней вспомнил Хуриев. Он приезжал к Бушману в

Шамалды-Сай, спрашивал книги по альпинизму, советовался, как быть.

Видимо, книг и рекомендаций бывшего третьеразрядника оказалось

недостаточно, и тогда на свет появился подписанный Хуриевым приказ о

назначении Бушмана Д.В. начальником участка земельно-скальных работ.

Позже титул приобрел еще большую конкретность и экзотичность:

начальник участка освоения склонов.

Как быть? Что делать? Люди едва справляются с оборкой откосов над

тропой, но ведь это цветики, ягодки там, на створе! Что придумать с Гнилой

скалой? Летят с нее на дорогу «подарки», и все тут! Кому-то пришла в голову