Чтение онлайн

Несколько раз был на пике Ленина, на пике Коммунизма. Несколько раз

попадал в самые безвыходные положения, в той же роковой лавине на 5200

северного ребра Победы, на тех же скальных поясах Важа Пшавела, с ко-

торых спустился один с поврежденным при срыве плечом. Да, пожалуй, ни у

243

кого не связано с Победой столько нелегких воспоминаний, как у него,

Кирилла Кузьмина. И вот он снова здесь, в лагере на леднике Диком, но те-

перь он всего лишь наблюдатель, судья, военный советник тех, кто держит

курс на вершину. Всего лишь? Да нет, есть и свои планы, как это — лето и

без горы? Конечно, все хожено и перехожено, однако есть вершина и для

него. Не Победа, конечно, но очень желанная, как Ак-Тау у Опуховского.

Пик Военных Топографов! Вот куда он непременно сходит!

ВЕЗЕТ ЖЕ ЛЮДЯМ!

Начали поступать первые вести из штурмовых групп. Потерпел неудачу

на Хан-Тенгри со своими товарищами Юра Скурлатов. Они намеревались

подняться по всем известному так называемому «классическому» пути, где,

казалось бы, не могло быть никаких сюрпризов, и все же угроза холодной

ночевки вынудила отступить чуть ли не из-под самой вершины. Вот тебе и

классический маршрут!

Потом в лагерь пришел Валентин Божуков. То, что он рассказал,

подняло на ноги всех. На своем маршруте пик Сланцевый — Хан-Тенгри

группа встретилась с очень сложным снежным гребнем, до предела

перегруженным курчавыми карнизами, столь характерными для Тенгри-Тага

и столь неудобными для альпинистов. . Группа намеревалась пройти гребень

за два дня. А не прошла и за четыре. Пять тысяч — опасная высота для

карнизного гребня; было довольно тепло, размягченный снег не держал, и

каждый карниз, каким бы вычурно-красивым он ни казался на фотографии,

представлял собой прежде всего мину, которая в любое время могла

взорваться. Она и взорвалась. Вверху работала двойка Божуков —

Неворотин, внизу тройка Курочкин — Соустин — Захаров. Внезапно склон

«заиграл», пошла лавина, она сбила тройку, потащила за собой, вихрь

кипящего снега сорвался с ледового сброса, ухнул вниз и исчез за перегибом

склона. Мгновение, и все было кончено. Божуков и Неворотин молча глядели

244

на то место, где только что были их товарищи. Были. . Как сказать об этом

дома? Женя Захаров живет по соседству, они дружат семьями, у Жени две

дочки. . До ледника шестьсот-семьсот метров. Практически это стена. Каскад

стен...

Оглушенные случившимся, они все еще оставались на месте и смотрели

вниз. И вдруг увидели, как из-под стены в поле зрения медленно вышла

тройка альпинистов и тихо пошла вниз по Иныльчеку. Кто это? Неужели?

Божуков закричал, и снизу едва слышно ответили, помахав руками. Это были

Курочкин, Захаров и Соустин. Невероятно! Нет, все-таки есть чудеса на

свете!

Везет Курочкину на такие истории. Просто-таки любимец фортуны, не

иначе. Вот Божуков. Блестящая альпинистская карьера. Обладатель четырех

золотых медалей, один из первых «снежных барсов», как называют горовос-

ходителей, покоривших все четыре семитысячника страны. Чего только не

бывало на этих сложнейших восхождениях, но такого нет, не вспомнить, не

похвалиться... Ох Курочкин!

Когда их смахнуло с первого сброса и они оказались в воздухе, все

замерло в груди, как при болтанке на самолете. Удар пришелся на ноги, не

успел опомниться — второй сброс, второе приземление, теперь уж на голову.

Все померкло, подумал, что еще один такой удар, и спина не выдержит. Надо

бы собраться как-то, ведь если до сих пор живой, может, и новый сброс

перетерпит? То, что одним щелчком смахнуло их со склона, теперь и

спасало. Мокрая лавина! Она держала их в своей вязкой массе,

амортизировала удары. И когда скорость немного замедлилась, когда стало

возможным разобрать, где верх, где низ, Курочкин стал грести руками,

стараясь не остаться на глубине. Но тут они остановились. Их вынесло на

ледник, и дальше падать было некуда. Сколько это продолжалось? Минуту?

Десять минут? Ощупали руки-ноги, охая и морщась от боли, поднялись.

Побились немного. О склон, о скалы. Веревкой подергало. Но вот удивитель-

но — живы. Перегиб стены закрывал гребень, и тех, кто остался наверху, не

245

было видно. Надо показаться, успокоить ребят, переживают, наверное.

Распутали веревку, поплелись в зону видимости. А идти трудно, все болит,

прокричать бы что-нибудь бодрое, да как закричишь, если у одного рывком

веревки помяло грудь, а у другого ледорубом зацепило губу? Пусть Захаров

откликается. Он целый!

Гена Курочкин- инженер, работает в НИИ.

Летом 1965 года ходил на Алтае в ущелье Шавло. Во время ночевки на

стене пика Сказка на палатку рухнул гранитный блок, чего никак нельзя

было ожидать: площадка казалась совершенно безопасной. Погиб товарищ. У

Гены перебиты обе ноги. Палатка содрана, снесена вниз вместе с рюкзаками.

В группе было четверо. Один, едва рассвело, с трудом спустился за

спасателями, они подошли на третьи сутки. Другой все это время был с

Курочкиным и тем, четвертым, который лежал рядом. Курочкина спускали

на блоках, и в тот самый момент, когда наконец носилки опустились на

ледник, рядом, со свистом разрезая воздух, упал трос — где-то наверху

перетерлось сращение. Так повезло еще и еще раз. Очень везучий человек

Гена Курочкин!

Домой в Москву привезли по горло в гипсе. Только тут осознал, какой

жестокостью может обернуться альпинизм, любовь к горам. Но не по