Чтение онлайн

«Я тоже не могу говорить с царем, — возразила Ирахт. — Между нами недавно случился спор и ссора. Как я войду к нему без позволения?» Но Илад промолвил: «Не сердись на него и не думай об этом, лишь ты можешь войти к нему в час гнева и скорби. Не раз слышал я, как царь Шадирам говорил: «Бываю я грустен и озабочен, но лишь войдет ко мне Ирахт — и приходит конец моей печали». Забудь же свою обиду, иди к царю и веди с ним такие речи, которые, как ты ранее убедилась, будут приятны ему и развеют его горе. А потом в точности скажи мне, что он тебе ответит, ибо для нас, как и для всех подданных, нет ничего дороже, чем доброе здоровье царя и его душевное спокойствие».

Согласившись с Иладом, Ирахт тотчас же отправилась к царю. Увидев, что он неподвижно лежит на своей постели, она села у его изголовья и спросила: «Что с тобой, о достойный царь? Какие слова сказали тебе брахманы, что ты озабочен? Откройся мне, ведь я должна быть твоей спутницей и в радости, и в печали. Если ты задумал совершить поступок, который избавит тебя от забот, то приступай к делу, и даже если ты захочешь погубить всех нас, кто дорог тебе, мы пойдем на смерть с охотой и повинуемся твоему приказу».

И царь Шадирам ответил: «О благородная госпожа, не спрашивай меня, что случилось, ибо этим ты лишь увеличиваешь мое горе. Тебе не подобает спрашивать об этом деле». — «Я не заслуживаю такого обращения, — возразила царица Ирахт. — Или я пала в глазах твоих так низко, что ты говоришь мне такие слова? Разве тебе не ведомо, что истинно разумным можно назвать лишь того, кто умеет сдержаться и терпеть, если его постигнет несчастье, кто прислушивается к совету истинного друга и выходит невредимым из тяжкого испытания, применив все силы своего разума, хитрости и решительности, и никогда не падает духом. Даже великий грех бывает прощен милостью бога, поэтому не давай воли над собой горестным думам — они не отвратят то, что предначертано роком, а лишь обрадуют твоих врагов и истощат твою душу и тело. Всякий, обладающий разумом и жизненным опытом, должен понять это и не поддаваться гневу и скорби, если не достигнет того, к чему стремился, или если его постигнет какое-нибудь несчастье».

«Ни о чем не спрашивай меня! — воскликнул царь. — Своими расспросами ты терзаешь мне сердце! То, о чем ты говоришь — великое зло, что увенчается моей смертью, твоей гибелью, утратой нашего сына и многих наших приближенных, которые для меня дороже жизни. Я видел зловещий сон и рассказал его брахманам, а они велели мне убить тебя, царевича, Илада и других моих друзей, моих царедворцев, чтобы омыться в крови и отвратить зло. Зачем мне жить, если вас всех не будет на свете? И кто бы не потерял разум от горя, услышав такие вести?»

Когда царица Ирахт услышала это, ее охватил ужас, но, обладая сильной волей и острым разумом, она не показала вида, что испугана до смерти, и промолвила: «Не горюй, о великий царь, мы будем твоим выкупом от злой судьбы. Ты найдешь мне замену среди своих невольниц и наложниц, и она станет усладой твоих очей. Я лишь прошу тебя, о славный царь, сделать одну вещь, и побуждает меня к этому то, что я люблю тебя и ты мне дороже жизни. Я хочу, чтобы ты исполнил мой совет». — «Какой же это совет?» — спросил царь, и супруга его ответила: «Я прошу тебя, даже если ты казнишь всех нас, больше никогда не верить никому из брахманов, не держать с ними совета и не совершать ничего, не удостоверившись в необходимости этого поступка. Советуйся с тем, кому ты доверяешь, если кто-нибудь из верных друзей останется в живых после казни. Ведь убить человека — немалое дело, и его уж больше не воскресить. Древние мудрецы говорили: «Если найдешь камешек, который покажется тебе не стоящим внимания, не выпускай его из рук и не бросай, пока не покажешь знатоку, — может быть, камешек окажется драгоценным». А тебя, о великий царь, нельзя назвать знатоком людского нрава, и ты не знаешь своих злейших врагов. Неужели ты думаешь, что они могут любить тебя и быть твоими друзьями после того, как ты погубил двенадцать тысяч брахманов? Не думай, что между теми брахманами и твоими советчиками есть какое-нибудь различие, — и те и другие ненавидят тебя лютой ненавистью. Клянусь жизнью, тебе не следовало рассказывать им свой сон и просить истолковать его: они дали твоему сну толкование, какое им было нужно, и их слова были порождением злобы и предательства, ибо они надеются погубить тебя и несомненно достигнут своей цели, предав смерти твоих родных и близких, друзей и мудрых вазиров. И я полагаю, что если ты послушаешь их и убьешь тех, кого они назвали, то они полностью овладеют твоими помыслами, подчинят тебя своей воле, а потом захватят власть и лишат тебя царского сана, который достанется одному из брахманов, и он станет править, как это и было раньше. О царь, иди к мудрому Кабариону, ибо ему нет равных в учености и проницательности, расскажи ему свой сон и попроси его высказать свое мнение и истолковать твое сновидение».

Выслушав слова царицы Ирахт, царь Шадирам почувствовал радость и облегчение, и горестные думы оставили его. Он приказал немедля оседлать коня и отправился к мудрому Кабариону. Прибыв к нему, он спешился и, остановившись перед мудрецом, совершил земной поклон, а потом встал, опустив голову. Мудрец спросил его: «Что с тобой, о царь? Почему ты изменился в лице, будто тобой овладела грусть, которая истощила твое тело?» И царь Шадирам ответил: «О мудрец, случилась со мной великая беда, и я не вижу исхода. Однажды ночью я спал в своих покоях и восемь раз меня будили дивные голоса и страшные крики, от которых содрогалось мое сердце. И я пробуждался в страшном испуге, а потом снова засыпал, побежденный дремотой, отяготившей мне веки. И я увидел восемь сновидений, от которых у меня помутился разум. Я боюсь, что мне грозит непоправимое бедствие, и мое предположение подтвердили брахманы, которым я поведал о своих сновидениях. И сердце говорит мне, что я буду убит в сражении, либо враги одолеют меня и отнимут у меня мое царство».

«Успокойся и не печалься, — промолвил мудрый Кабарион. — Смерть тебе не грозит, пока ты молод и полон сил, никто не отнимет у тебя твоего царства, как ты опасаешься, и никакие беды не омрачат твоей жизни. Расскажи мне, что ты видел во сне, и я растолкую эти восемь сновидений». И царь Шадирам начал:

«В первый раз мне приснилось, что я стою у берега моря, волны которого плещут, доходя до моих ног. И вдруг из моря вышли две огромные красные рыбы, глаза которых горели, словно яхонт. Они встали передо мной, опираясь на хвост и плавники, потом раздался громкий крик, и я проснулся. Во второй раз мне приснилось, что я остановился после охоты на цветущем лугу, полном благоуханных цветов. Вдруг из-за моей спины с шумом вылетели две утки, перья которых блестели, словно шкура чистокровного коня, и опустились у моих ног. Потом раздался шум, подобный громовому ржанию гигантского коня, и я в страхе проснулся. Я снова уснул, и мне приснилось в третий раз, что я лежу в своих покоях на мягком ложе. И вдруг, откуда ни возьмись, появилась большая белая змея, гладкая и блестящая, как лезвие стального меча, и проползла вдоль моего левого бедра, словно намереваясь ужалить. Раздался лязг, словно звук тысячи мечей на поле боя, и я в ужасе пробудился. И приснилось мне в четвертый раз, что я сижу в опочивальне вместе со своей супругой и вдруг замечаю, что тело мое стало пурпурным и все сочится кровью, будто у меня перерезана становая жила. Раздался шум, будто с треском раздирали прочную ткань, и я пробудился, покрытый холодным потом. В пятый раз мне снилось, что я стою перед водоемом и омываю свое тело прохладной водой, а вокруг меня раздается шелест, словно развертывают тысячи кусков пестрых тканей, и я проснулся. В шестом своем сновидении очутился я на вершине высокой белой горы, и эта гора двигалась, и раздавались трубные звуки, будто тысячи могучих слонов трубили, возвещая битву. И я, оглушенный, в страхе пробудился. Я снова уснул и увидел в седьмом сновидении, что солнце спустилось с небес среди громового звона, словно звенели тысячи золотых кубков, и, протянув ко мне свои лучи, окружило мою голову огненным венцом, сотканным из тысячи нитей. И я проснулся, побежденный неведомым жаром, и отбросил покрывало. Потом я уснул и проспал некоторое время, и мне приснилось, что я вкушаю трапезу в своем походном шатре, и вдруг влетает птица с белыми перьями, золотым клювом, и от нее разносилось благоухание шафрана, словно от изысканно приготовленного риса. Она облетела шатер и вдруг, усевшись мне на голову, клюнула меня прямо в макушку своим золотым клювом. Я не испытал боли, но сердце мое пронзила огненная обида, и я хотел было убить птицу, но потом, одумавшись, опустил руки. Раздался громкий женский крик, и я проснулся с сильно бьющимся сердцем. Вот мои сновидения, что наполнили мою душу страхом в предвидении грядущего несчастья».

Услышав рассказ царя Шадирама, мудрец промолвил: «О великий царь, не печалься и не бойся, твои сновидения не предвещают тебе ничего дурного. Две красные рыбы с яхонтовыми глазами, которые вышли из моря и встали перед тобой, опираясь на хвост и плавники, предвещают прибытие послов от царя Нахаванда [36] , которые привезут тебе в дар ларец с жемчужными и яхонтовыми ожерельями, цена которых — четыре тысячи ратлей золота. Когда тебе приснилось, что из-за твоей спины вылетели две утки и уселись перед тобой, это означает, что к тебе прибудут посланцы от царя Балха [37] , которые приведут и поставят перед тобой двух несравненных скакунов, каких еще не было видано в нашем царстве. Когда тебе показалось во сне, что по твоему левому бедру ползет гладкая змея, — это означает, что к тебе прибудет посол от царя земли Синджин [38] и привезет от него меч из закаленной стали, которому нет на земле равных. Когда тебе привиделось, что тело твое покрыто кровью, — то истолкование этого сна таково: ты примешь посла от царя Казаруна, отправившего тебе в подарок драгоценную одежду темно-красного цвета, что светит во мраке ночи и зовется «Пурпурным одеянием». Далее приснилось тебе, что ты омыл свое тело прохладной водой, и означает это, что царь страны Рихзин пошлет тебе в дар царское одеяние из льняного виссона. Белый слон из царства Кайдур, несравненный в быстроте бега, и есть та белая движущаяся гора, что явилась тебе в твоем шестом сновидении. Огненное кольцо, сплетенное из нитей света, — это золотой царский венец, усаженный яхонтами и жемчугами, который пришлет тебе в подарок царь Арзана [39] . Что же касается твоего восьмого сна — белой птицы, что ударила тебя по голове золотым клювом, то я не могу истолковать его и знаю лишь, что в этом сновидении также не заключается ничего дурного и ты не должен его бояться, хотя сдается мне, что ты прогневаешься на кого-то из своих близких и поссоришься с кем-то, кто тебе дорог. Вот толкование твоих сновидений, о великий царь, и все те дары, о которых я упомянул, прибудут к тебе не позже чем через семь дней».

Услышав толкование мудрого Кабариона, царь Шадирам совершил перед ним земной поклон и, вернувшись в царский дворец, спокойно опочил в своих покоях.

Ровно через семь дней к царю прибыли радостные вести о том, что к нему на поклон явились послы из сопредельных стран и соседних государств и привезли бесценные дары. И царь вошел в тронный зал и уселся на престоле, приказав привести посланцев. И они принесли ему в точности те подарки, о которых говорил мудрый Кабарион, так что царь обрадовался и подивился его прозорливости. И он сказал себе: «Как был я неразумен, рассказав мой сон брахманам, которые погубили бы меня и всех моих близких, если бы не милость всевышнего бога. Поистине надо слушать советы только искренних и разумных друзей. Царица Ирахт дала мне добрый совет, и я поступил благоразумно, приняв его, — и наградой за благоразумие было мне счастье и успех». Потом царь, отослав всех своих придворных, оставил лишь царевича Джувайра, вазира Илада и писца Каля и сказал им: «Я хочу разделить эти дары между вами и дать царице Ирахт ее долю, ибо все вы были готовы принять смерть ради моего спасения, проявив отвагу и благородство».

Илад ответил: «Все мы — твои рабы, и нам не следует гордиться и превозноситься, ибо живем мы лишь тобой и наша жизнь — твое достояние, и не пристало нам владеть царскими сокровищами, которых мы недостойны. Если ты, о царь, не хочешь принимать этих даров, отдай их сыну своему Джувайру».

«Я уже вознагражден своим спасением от гибели, — возразил царь Шадирам, — и не нуждаюсь в большем. Возьми что хочешь, и пусть эти сокровища будут тебе во благо». Тогда Илад промолвил: «Если царю угодно одарить своего раба, то пусть повелитель прежде возьмет свою долю, а затем сам одарит нас по своему выбору». И царь Шадирам выбрал себе белого боевого слона, царевичу Джувайру и писцу своему Калю отдал балхских чистокровных скакунов [40] , Иладу — стальной закаленный меч, которому не было равных во всем мире, а мудрому Кабариону послал царскую пурпурную одежду. Потом он передал венец, одеяния из тонкого виссона и драгоценные ожерелья Иладу и велел ему отнести все это царице Ирахт, чтобы она выбрала что пожелает, а остальное отдала Куркане, второй любимой жене царя Шадирама.

Взяв сокровища, Илад отправился, следуя знаку царя, вслед за ним в женские покои. Шадирам велел позвать царицу Ирахт и Куркану и, когда они явились и сели перед царем, сказал им: «Я принес вам подарки, и выбор их по старшинству принадлежит царице Ирахт». Он приказал Иладу положить перед Ирахт венец, одеяния и ожерелья, и она взяла венец в руки, дивясь искусной работе, но потом, искоса посмотрев на Илада, увидела, что он украдкой указывает на одежду. Ирахт хотела было выбрать платье, но заметила, что Шадирам смотрит на них, и сказала: «Я выбираю золотой венец, усаженный яхонтами и жемчугами, и жемчужное ожерелье, а платье пусть достанется Куркане». И с той поры целых сорок лет, до самой своей смерти, Илад, входя к Шадираму, не смотрел на Ирахт, дабы царь не подумал о них дурного, и сохранил этим и свою жизнь, и жизнь царицы.