Калле Блумквист-сыщик
Шрифт:
«Подозрительно, — подумал Калле. — Почему он не пишет ей прямо на дом?»
Он достал свою записную книжку и раскрыл ее. В верхней части страницы стояло: «Список подозрительных лиц». Раньше этот список охватывал немалое количество «лиц», но потом Калле скрепя сердце вынужден был повычеркивать их одного за другим. Ему так и не удалось ни одного из них уличить в чем-либо преступном.
Теперь в списке числился всего один человек — дядя Эйнар. Его имя было подчеркнуто красным, а ниже аккуратно перечислялись приметы. За приметами следовал раздел: «Особо подозрительные обстоятельства», где значилось: «Имеет отмычку и карманный фонарик». У Калле, разумеется, тоже был карманный фонарик, но это же совсем другое дело!
Выудив из кармана огрызок карандаша, Калле прислонился к забору и внес следующее добавление: «Ведет переписку с Лолой Хелльберг, Стокгольм, до востребования». Затем он добежал до ближайшего почтового ящика и через минуту уже вернулся в «Калоттан»— так по зрелом размышлении решено было назвать новый цирк.
— А что это значит? — спросил дядя Эйнар.
— Неужели непонятно? — «Ка» — Калле, «Лотт» — Ева-Лотта. «АН» — Андерс,ответила Ева-Лотта. — Кстати, вам нельзя смотреть, как мы репетируем.
— Очень жестоко с вашей стороны. Что же я буду целый день делать?
— Пойдите рыбку поудите, — предложила Ева-Лотта.
— Ты что, хочешь, чтобы у меня сделался нервный припадок?
«Чрезвычайно беспокойная натура», — подумал Калле. Но Ева-Лотта была неумолима. Она безжалостно выпроводила дядю Эйнара, и репетиции цирка «Калоттан» продолжались полным ходом. Андерса, как самого сильного и ловкого, выбрали директором цирка.
— Но и я тоже хочу немножко распоряжаться, — объявила Ева-Лотта.
— Ну уж нет. Раз я директор, значит все.
Директор Андерс твердо решил создать действительно хорошую акробатическую труппу и заставил Калле и ЕвуЛотту тренироваться несколько часов подряд.
— Ну вот, — удовлетворенно сказал он под конец.
Ева-Лотта, одетая в голубой спортивный костюм, с гордой улыбкой выпрямилась. Она стояла одной ногой на плече Андерса, а другой на плече Калле. Мальчики в свою очередь упирались широко расставленными ногами в зеленую доску качелей, и Ева-Лотта очутилась на такой высоте, что ей даже стало немного не по себе. Но она скорее умерла бы, чем призналась, что у нее душа уходит в пятки, когда она смотрит вниз.
— Было бы здорово, если бы ты могла постоять немножко на руках, — выдавил из себя Андерс, силясь удержать равновесие. — Зрителям это должно понравиться.
— Было бы здорово, если бы ты мог посидеть на своей собственной голове,сухо ответила Ева-Лотта. — Зрителям это еще больше понравилось бы.
Внезапно в саду послышался ужасающий визг, душераздирающий вопль существа, попавшего в величайшую беду.
Ева-Лотта вскрикнула и с риском для жизни спрыгнула вниз.
— Ой, что это? — сказала она.
Все трое опрометью выбежали из цирка. В следующее мгновение навстречу им, сопровождаемый страшным грохотом, выкатился серый клубок. Это он издавал такие невероятные вопли. Так ведь это же Туесе, котенок Евы-Лотты!
— Туесе, Туесе, что же это? — всхлипывала Ева-Лотта. Она схватила котенка, хотя тот царапался и кусался. — Смотрите… Как не стыдно! Кто-то привязал ему эту штуку, чтобы напугать его до смерти!
К хвосту котенка была привязана бечевка, на ней болталась консервная банка. Ева-Лотта разрыдалась.
— Если бы я только знала, кто это сделал, я бы…
Она подняла глаза. В двух шагах стоял дядя Эйнар и весело смеялся.
— Ох, вот умора! — сказал он. — В жизни еще так не смеялся!
Ева-Лотта шагнула к нему:
— Это вы сделали?
— Что — сделал? Нет, вы видали когда-нибудь такие прыжки? Зачем ты отвязала банку?
Ева-Лотта закричала и кинулась на него. Заливаясь слезами, она дубасила дядю Эйнара кулаками куда попало.
— Это ужасно, подло, я вас ненавижу!
Смех прекратился, лицо дяди Эйнара исказилось от злобы. Странная перемена испугала Калле и Андерса, неподвижно стоявших в стороне. Дядя Эйнар схватил ЕвуЛотту за руки и прошипел:
— Потише, девчонка! Не то я из тебя яичницу сделаю!
Ева-Лотта прерывисто задышала. Руки ее бессильно упали — так крепко стиснул их дядя Эйнар. Она смотрела на него со страхом. Он отпустил ее и немного смущенно пригладил себе волосы. Потом улыбнулся и сказал:
— Что это на нас нашло? Схватились, точно боксеры! И вообще, о чем речь? По-моему, первый раунд ты выиграла по очкам, Ева-Лотта!
Ева-Лотта не ответила ни слова. Она взяла котенка, повернулась и ушла.
4
Калле не мог спать, когда в комнате были комары. И сейчас его опять разбудил какой-то крылатый паршивец.
— Гадина! — пробормотал он. — И кто их только выдумал!
Он почесал подбородок. Потом глянул на часы. Скоро час. Все порядочные люди в такое время давно уже спят!
«Кстати, — сказал он себе, — интересно, спит этот кошачий палач или нет?»
Он тихонько подошел к окну и выглянул. В мансарде горел свет.
«Если бы он побольше спал, то, пожалуй, не был такой беспокойной натурой, — подумал Калле. — А если бы он не был такой беспокойной натурой, то, пожалуй, спал бы больше».
В этот момент свет в мансарде погас, словно дядя Эйнар его услышал. Калле уже собирался залезть обратно в постель, но тут произошло нечто совершенно неожиданное.
Дядя Эйнар осторожно выглянул в открытое окно, убедился, что поблизости никого нет, и вылез на пожарнуто лестницу. Минута — и он уже на земле. Держа что-то под мышкой, он быстрыми шагами направился к сараю около пекарни.
Сначала Калле ничего не соображал. Он настолько опешил от изумления, что не способен был что-либо предпринять. Но в следующий же миг его захлестнул целый поток мыслей, догадок и вопросов. Калле дрожал от волнения и восторга. Наконец-то, наконец ему попался по-настоящему подозрительный субъект! Подозрительный не только на первый взгляд, но и после более тщательного изучения. В самом деле, взрослый человек посреди ночи вылезает из окна! Разве стал бы он так поступать, не будь у него что-то нечистое на уме?