Чтение онлайн

Доставить арестованного в губернский город поручили Коренькову и Шубалину.

Когда выехали за околицу, Лю сказал:

— Здравствуйте, господа? Могу ли я говорить?

Зосима усмехнулся.

— Здесь не все господа. Есть и хорошие люди.

Лю Джен-чан повернулся к Шубалину, произнес шепотом:

— Цяньби… У меня есть цяньби, парень. Ты можешь чжэн-ди цянь хэнь до… Мне нужна цзыю [74] , земляк.

— Чё он бормочет? — полюбопытствовал Кореньков.

— Она говоли — деньги давай. Она — глупая люди.

— А-а, деньги! — Зосима понимающе кивнул. — Добрая штука. Одначе, на них головы не купишь.

Он подсел к связанному арестованному вплотную, кинул, свертывая папиросу:

— Ты свое отплясал, милейший. Смирно сиди.

— Ладно, — поморщился Лю. — Только не болтай, ради бога, и не тычь меня штыком в бок. Видно, и в самом деле, отходил по этой земле бедный китаец Ван.

Варна долго уговаривал Степана не отправляться на охоту далеко. Чекист полагал, что начальник отряда все-таки плохо знает тайгу, может запутаться и даже погибнуть в глуши.

Но Вараксин лишь ухмылялся. Наконец сказал вполне серьезно.

— Сегодня — овсянка, завтра — овсянка, бойцы — не кони, ей-богу. Грешно жить в лесу и не отведать дичи. — Вздохнул. — Обалдею вовсе, коль не ублажу душу.

Ян Андреевич, разумеется, понимал товарища. Деятельный и подвижный, привыкший за годы войны к постоянному риску и бурной смене событий, уралец явно тяготился размеренной и в общем-то спокойной жизнью на рубеже.

Без малого год минул с той поры, когда отряд появился на границе. За это время не случилось никаких особых происшествий, если не считать поимки небольшой группы офицеров, пытавшихся перейти Иркут, да вот еще задержания китайца-уголовника, отправленного недавно в город.

Нет, прохлаждаться Степану, понятно, было некогда: он занимался с людьми военным и политическим делом, готовил хозяйство к зиме, заводил связи с таежниками.

Как-то в штабную избу постучались братья Леоновы.

Старший, Евсей, войдя в горницу, не то кивнул, не то поклонился.

— За дверью — Васька. Брат. Пустишь?

— Зови.

Евсей вышел в сени и вернулся с младшим Леоновым. Большак вел Ваську за руку, точно мальчонку, и это вызвало у Степана мимолетную улыбку.

Евсею было сорок или сорок пять лет — видать, вдвое больше, чем меньшому.

Лохматые низкорослые кряжи, они удивительно походили друг на друга. Аспидно-черные бороды, мрачные глаза с синеватыми белками, чуть приплюснутые носы были у братьев совершенно похожие, точно выделанные по одной мерке.

— Садитесь, — кивнул Вараксин на лавку. — По делу или так?

Евсей, не отвечая, достал из кармана трубку, набил табаком, спросил:

— О Леоновых слыхал, нет?

— Слыхал, — сказал Вараксин, припоминая, что кыренцы не раз говорили ему о братанах. Леоновы и летом и зимой пропадали в тайге: мыли песок, били соболя и медведя, а в худую пору и белковали. Они надежно изучили тропы и реки Восточного Саяна, знали повадки всякого зверя, попадали в лесные пожары, голодали. Однако ничто не могло отвадить сибиряков от тайги, и братья снова исчезали в горах.

Евсей поджег табак в трубке, молвил, обкипая дымком:

— Мы — шабры, командир. И оттого жить по-соседски должны. Так?

— Верно говоришь, — согласился Вараксин. — Нам без народу границу не устеречь, да и вам без нас, полагаю, худо.

— Столковались, значит, — заключил большак и поинтересовался без всякой паузы: — Припасу дашь?

— Пороху, что ли? — подивился Степан тому, как круто переломил разговор старший Леонов.

— И пороху, и дроби, и пуль, коли не жаль.

Он снизу вверх посмотрел на рослого командира, добавил:

— Не просто так. Даром — нехорошо. Дичью уплачу, или золотишком, или еще как… А то на лесованье пойдешь, так я тя по любой тропе проведу.

— Добро, — согласился Вараксин, — дроби и пороху дам. Боевые патроны не могу. Не положено.

— И на том благодарствую, паря.

Евсей некоторое время молчал, посасывая дым из трубки, и внезапно полюбопытствовал:

— Слыхали мы с Васькой: китайца вы загребли. И самородки, сказывают, взяли у ходи. Можно верить людям?

— Можно, — неохотно отозвался Степан.

— Ага. А не вякал тот ходя, откуль золотишко?

— Нет.

— Мы с Васькой весь век по золотцу стараемся. Любопытствуем, стало быть, откуда окатыши. Но ежели о том нельзя — молчи. — Прощаясь, сказал Вараксину: — В тайгу пожелаешь — покличь. Отказу не встретишь.

Знакомством с такими людьми пренебрегать не следовало, и Степан написал бумажку, чтоб Леоновым на складе выдали порох и дробь.

Братья ушли.

Теперь Варна, знавший о визите таежников, посоветовал Вараксину взять проводником на охоту Евсея или Ваську.

Начальник отряда подумал, поскреб в затылке, отказался:

— Сам пойду, либо кого из своих возьму.

— Отчего ж?

— Да так… — неопределенно отозвался Степан.

— А может, все же останешься? — попытался еще раз отговорить товарища Варна. — Дел у нас выше ворота.

— Нет, пойду, — не согласился Вараксин. — На сутки всего.

Чекист внимательно посмотрел на приятеля и вдруг подумал, что война давно минула, что нельзя людям годами жить одной службой, что непременно нужен человеку отдых, отдушина, игра для души.

— Бог с тобой, иди, потешь себя, — вздохнул Варна, — однако всё равно одного не пущу.

Степан весело подмигнул чекисту, пробасил что это — совсем другое дело и сообщил: все продумано, в Саян с ним пойдет Зосима Кореньков. Еще добавил: на лесованье отправится за Монды.

Вараксин в тот же день, заложив в тачанку штабных лошадей, выехал на заставу.