Чтение онлайн

– Вы тот человек, которого бледнолицые называют дон Хосе Калбрис? спросил один из начальников, - и которого они величают комендантом?

– Нет. По нашим законам комендант не может покинуть своего поста, но я майор Барнум, его помощник. Я имею право заменить его. Вы можете мне все изложить.

Индейцы, посоветовавшись между собой, воткнули в землю свои длинные копья и поскакали к майору. Тот угадал их намерение, но не подал виду и не выказал ни малейшего удивления, увидев их возле себя.

Индейцы, рассчитывающие на внезапность своих действий, рассчитанных на то, чтобы удивить, а может быть, и испугать парламентера, были внутренне оскорблены подобным бесстрашием, но в то же время и восхищены.

– Отец мой храбрый, - сказал начальник, говоривший от имени всех.

– В мои лета не боятся смерти, - меланхолично ответил майор, - часто даже ее считают благодатью.

– Отец мой носит на челе снег многих зим. Он должен быть мудрецом у своего народа, молодые люди с уважением слушают его у огня советов.

Майор скромно поклонился.

– Не будем говорить обо мне, - сказал он.
– Нас должен занимать более серьезный вопрос. О чем вы желаете говорить?

– Разве отец мой не пригласит нас к огню совета своего народа? спросил начальник вкрадчивым голосом.
– Прилично ли великим начальникам говорить о важных делах, сидя на лошадях между двумя армиями, готовыми сразиться?

– Я понимаю, чего вы желаете, начальник, но я не могу исполнить вашего желания. Когда город в осаде, ни один неприятельский начальник не может войти в него.

– Неужели отец мой боится, что мы четверо способны взять город? сказал индеец, смеясь, но внутренне раздосадованный. Видимо, в крепости у них были свои люди, с которыми они желали согласовать свои действия.

– Я имею привычку ничего не бояться, - возразил майор, - просто я сообщаю вам то, чего вы не знаете, вот и все. Теперь, если вы хотите воспользоваться этим предлогом, чтобы прекратить разговор, вы можете это сделать и мне остается только откланяться.

– О, о! Какой отец мой живой для своих лет. Зачем же прерывать разговор, когда мы его еще и не начинали.

– Говорите же.

Начальники переглянулись и шепотом быстро посовещались, после чего тот же начальник заговорил:

– Отец мой видел великую армию апачей и всех союзных племен?

– Видел, - равнодушно ответил майор.

– Отец мой бледнолицый и очень учен. Сосчитал ли он воинов, составляющих эту армию?

– Да, насколько это было возможно.

– И сколько их по расчету моего отца?

– Боже мой! Начальник, - воскликнул майор с небрежностью, - признаюсь вам, что для нас численность не имеет значения.

– И все-таки, сколько насчитал мой отец?
– не унимался индеец.

– Откуда мне знать? Тысяч восемь, девять, не больше. Начальники были поражены равнодушием, с каким майор утроил численность их армии. Начальник апачей продолжал:

– Отец мой не пугается числа этих воинов, собравшихся под одним начальником?

Удивление сахемов не укрылось от майора.

– Зачем мне пугаться? Разве мой народ не побеждал более многочисленную армию?

– Может быть, - ответил индеец, закусив губу, - но эта не будет побеждена.

– Как знать! Поэтому вы и хотели вступить со мной в переговоры, начальник? Если так, вы могли бы не утруждать себя.

– Нет, не поэтому. Пусть отец мой имеет терпение.

– Говорите же. Со всеми вашими индейскими обиняками никогда не знаешь, когда доберешься до сути.

– Армия великих племен подошла к президио, чтобы получить удовлетворение за все зло, которое бледнолицые причинили индейцам с тех пор, как ступили на землю краснокожих.

– К чему вы клоните? Объясните яснее, на каком основании вы переходите наши границы, не объявив войны? Разве мы нарушали свои обязательства перед вами? Разве мы не проявляли дружелюбия к индейцам, когда они просили нашей помощи или покровительства? Отвечайте.

– Зачем отец мой притворяется, будто не знает истинных причин войны и наших претензий к бледнолицым, - ответил апачский начальник, сделав вид, будто не доволен словами майора.
– Отец мой знает, что мы несколько веков постоянно ведем войну с длинными ножами, которые живут по другую сторону гор. Для чего народ моего отца, который, как он говорит, питает к нам дружбу, вступил с ними в союз?

– Начальник, вы выдвигаете для ссоры с нами совершенно ничтожный довод. Я предпочел бы, чтобы вы откровенно признались, что желаете увести наш скот и наших лошадей, вместо того чтобы ссылаться на такой ничтожный предлог. Итак, начальник, доставьте мне удовольствие, перестаньте насмехаться надо мною и приступите к делу: чего вы хотите?

Начальник разразился громким смехом.

– Отец мой лукав, - сказал он.
– Слушайте, вот что говорят начальники. Земля эта наша, и мы хотим ее вернуть себе. Белые предки моего отца не имели права на ней селиться.

– Это тоже всего лишь предлог, потому что мои предки купили эту землю у начальника вашего народа, - сказал майор.

– Начальники, собравшиеся вокруг дерева Властелина жизни, решили возвратить великому начальнику бледнолицых все до единой вещи, отданные этому начальнику взамен земли, и взять назад принадлежащую им страну, в которой они не хотят больше видеть бледнолицых.

– Это все, что вам поручено мне сказать?

– Все, - сказал индеец, поклонившись.

– А сколько времени начальники дают коменданту обдумать эти предложения?

– Двадцать четыре часа.

– Очень хорошо. А если комендант откажется принять это условие, что сделают мои братья?

– Индейские начальники решили взять назад свою землю. Если бледнолицые откажутся ее возвратить, их деревня будет сожжена, воины преданы смерти, жены и дети уведены в рабство.

– Белые из президио скорее погибнут, чем согласятся на ваши условия, но я не должен рассуждать здесь с вами, я передам ваши требования коменданту, и завтра на восходе солнца вы получите наш ответ. Только прекратите враждебные действия до той поры.

– Мы не можем оставаться в бездействии.

– Благодарю за откровенность, начальник. Я рад, что встретил индейца из числа отпетых мошенников. До завтра.

– До завтра!
– вежливо ответили начальники, пораженные благородством старого офицера.

Майор медленно удалился, не обнаруживая ни малейшего страха перед коварством индейцев.

Полковник ждал возвращения майора с величайшим беспокойством: затянувшаяся беседа майора с индейскими парламентариями чрезвычайно беспокоила его. Он был готов принять ответные меры за оскорбления, которым мог подвергнуться его посланник.