Чтение онлайн

– Когда пойму, что это получится, узнаешь, – ответил Доринов.

– Странно все это, – подумала Римма. – Какие-то камушки бессмертия. Детский сад, – с иронией заметила она. – Хотя, тут можно кое-что сделать. И заработать, и поставить Доринова на место, – усмехнулась она. – Это будет сладкая месть. Правда…

– У себя? – вошел Алик.

– Да, – ответила она.

– Это вам очарование зимы. – Он протянул ей небольшой букет белых роз.

– Спасибо, – растерянно поблагодарила она.

– Женщины не говорят спасибо за цветы, – важно вспомнил слышанное где-то Алик. – Ибо цветы растут для того, чтобы ими согревали настроение и сердца красивых женщин. – И улыбнувшись, вошел в кабинет.

– Розы зимой, – улыбнулась Римма. – Мне ни разу не дарили.

– …много-много ресторанов, но самый лучший в порту Одессы-мамы есть кабак, – хрипло, подыгрывая на шестиструнной гитаре, пел плечистый полуголый мужчина с татуировкой волчьей морды на груди.

– Хорош выть, Волчара. – В комнату вошел коротко остриженный блондин. Сел в кресло.

– И что у нас? – спросил полуголый.

– Да вот, – вошедший вытащил из кармана белой зимней куртки конверт, – отстегнули за работу. Правда, маловато, – недовольно добавил он. – Видно, решили, что имеют дело с чертями. Но зря они так решили. Придется делать это бесплатно, но уже с ними.

– А может, отвалим, на хрен, – пересчитав рубли, посмотрел на него Волчара. – А то что-то надоел мне этот город революционеров и революций. Да и дела вроде сделали, а с ними потом потолкуем. Сейчас отваливать надо.

– Вот что, – остановил его блондин, – хорош рот открывать. Лучше вой, – усмехнулся он. Потянулся. – Ништяк было инкассатора хапнуть. Правда, сейчас их везде бомбят и поэтому наверняка меры предосторожности…

– У тебя, Белый, крышу снесло, – усмехнулся Волчара. – На броневик двое с пушками. По мелочовке, конечно, можно, но где солидные бабки таскают, положат сразу. Ну, может, и мы пальнуть успеем. Минимум четверых надо. Тем более мы с тобой город не знаем. Да и отсидеться где? Мне, собственно, по хрену, можно рискнуть, но…

– А ты ссышь, Волчара, – усмехнулся Белый.

– Дело не в этом. Просто надоело по мелочовке работать. Ну, поломали мы этого парнишку, бросили нам кусок в виде двадцати пяти тысяч деревянных. И что дальше, – спросил он, – по новой работу искать? На эти бабки и в кабаке как следует не оттянуться. Дело надо делать, потом затихнуть, выждать и в коммерцию подаваться. Сейчас и тузы в Кремле малому бизнесу на раскрутку бабки отстегивают. Короче, чувствую, дело к ночи, – засмеялся он. – Увольняют многих работяг. А трудового люда в России и так хрен да немножко. Молодых на завод или на фабрику не затащишь, – продолжал он. – Если все в бизнес уйдут, кто же пахать будет да хлебушко печь? – покачал он головой. – Или думают за границей покупать? Так баксы по отношению к рублю растут, будто тесто в кастрюле. Конечно, не коммерсант я, а ты уж тем более, – хохотнул он. – Но и так гулять вольными стрелками не дело. Скоро сорок стукнет, а там и до полтинника десять раз шагнуть. Да если честно, – вздохнул Волчара, – поднадоело все порядком. И шкуры, и гулянки эти. Старею, наверное. Но куда-то идти пахать желания никакого. Утром идешь от бабы, видишь, мужик топает. Видно, с перепоя, а пахать надо. А с этим кризисом, похоже, только больше гоп-стопников будет. Гастарбайтеры эти, как шакалы, стаями кружат. Надо что-то сделать крупное и на дно падать. А вот что? Банк или инкассаторов брать надо. Не с кем, – недовольно процедил он. – Надо искать парней. Раз сыграть ва-банк, и все. Как говорится, или пан, или пропал.

– Понятно, – кивнул Доринов. – Значит, говоришь, началась охота за камушками. Собственно, я так и думал. А что в Монголии? – спросил он.

– Ну, власти так и не нашли никого из живых, – ответил Алик. – Сейчас там какие-то люди тоже кого-то ищут. У меня есть там знакомый, вот он, собственно, и сообщил обо всем, что там происходит. Сейчас внимание всех обращено к музею мадам Леберти в Лионе. Точнее, к ней самой, – усмехнулся он. – Она после известных событий в Монголии закрыла музей. Ну, вроде как на ремонт. Но есть кое-что, что говорит о том, что она просто опасается за находившийся у нее камушек. Усилена охрана, и она себе наняла трех телохранителей, хотя ранее ничего подобного не было. Уверен, к ней уже обращались с просьбой продать камушек, и абсолютно уверен в том, что она отказала. О ней, к сожалению, узнать не удалось ничего. А выйти на контакт с этой мадам было бы очень и очень неплохо. В конце концов, она одна знает, откуда камушек. И вполне может быть, это и есть ответ, где могут быть остальные. Кроме того, – продолжил Алик, – эта мадам…

– Вот что, – не дал закончить ему Павел Игоревич, – ты летишь во Францию. И поедешь в Лион. С тобой полетят Француз и Татарин. Они…

– Француза вполне хватит, – несмело прервал его Алик. – Он говорит по-французски и отлично подготовлен физически. А Татарин, извините меня, конечно…

– Ладно, – кивнул Доринов, – ты и Француз. Римма, – включил он связь с секретарем. – Полина Павла ко мне.

– Сейчас, Павел Игоревич, – отозвалась Римма. – Извините, – тут же виновато проговорила она, – звонил консул. Финны приедут через два часа.

– Через два приму, – кивнул он.

– Черт возьми этого Койота, – процедил Гейдрих. – Нет его нигде. Кстати, есть хорошая новость. Власти Монголии прекратили поиск. Считают, что все бандиты убиты. Правда, вот что интересно, – усмехнулся он. – Камушка, из-за которого убит профессор с помощниками, не нашли. Кто-то убил бандитов, а они прекратили розыск. Одним словом, Монголия. Чингисхан ведь был монголом. – Он посмотрел на племянницу.

– Татаро-монголом, – с усмешкой поправила та. – Он объединил…

– Черт с ним, – отмахнулся Гейдрих. – Почему молчит Фишке? – недовольно спросил он. – Он уже…

– Фишке наверняка наблюдает за мадам, – ответила Берта. – И правильно делает. Скорее всего фотографирует тех, кто появляется у мадам и…

– Он просто никак не решится навестить ее, – спокойно проговорил худой бледный мужчина в белом костюме, под воротником белой рубашки был повязан белый платок. – И если его не поторопить, он там просидит…

– А может, тебя к нему отправить, Капут? – с улыбкой предложил Гейдрих. – Ты наверняка…

– По крайней мере я узнаю больше, чем он, – тихо проговорил худой.

– Вообще-то он прав, – поддержала Капута Берта. – Но, разумеется, одного я его не отпущу, – тут же добавила она. – Фишке нашел музей, он сказал, что музей закрыт на ремонт. К мадам Леберти Фишке, конечно, не пойдет. Я даже уверена, он не видел ее. Фишке неплохо умеет договариваться, но он трус, – усмехнулась она. – Пусть едет Капут, он, в конце концов, заставит Фишке выйти на контакт с мадам. И подстрахует. И кроме того, он оценит обстановку и, если возможно, захватит камень, – закончила она.

– Господи, – поднял глаза вверх Гейдрих, – в кого ты такая?

– Я уже говорила, – отозвалась Берта. – Я в папу.

– Да, отец был думающим человеком, а не авантюристом, – сказал Гейдрих.

– Я позволю себе заметить, – начал Ганс, – что сам поиск этих камушков уже авантюра. А если вспоминать Монголию, кстати, решение принимали вы, Адмирал, – напомнил он, – то я солидарен с фрейлейн Бертой.

– Спасибо, Макс, – подмигнула Берта.

– Ну что ж, – помолчав, начал Гейдрих, – решение вы приняли. Я соглашусь с вами. Инициатор, кстати, вы, Ганс Ульдрих.