Чтение онлайн

Магичке становилось физически плохо, если она проводила на суше больше суток: кожа начинала трескаться, пропадал голос, она не могла дышать, ее тело будто сдавливал огромный камень. Девушка плавала все чаще и чаще, заплывала все дальше и дальше, не чувствуя ни усталости, ни страха, практически сливаясь со своей стихией.

И все бы, наверное, так и шло, если бы однажды на берег возле ее дома не вынесло лодку. Дырявую лодку с телом маленькой девочки внутри. Малышка была серьезно ранена, очень худая, едва дышала. Вообще вся она была какойто маленькой, хрупкой, тонкой. Почти прозрачной.

Ведьма так бы и прошла мимо, если бы не серьезная рана ребенка, рана почти не оставившая ей шанса на жизнь. Всего лишь очередной вызов для магички. И она забрала девочку к себе.

Полтора месяца понадобилось колдунье, чтобы убрать чудовищные следы ожогов, полтора месяца, чтобы восстановить поврежденную руку, полтора месяца, чтобы зарастить гноящуюся почти сквозную рану на груди. Девушка не отходила от своей подопечной ни на шаг, сама составляла отвары и заговоры, создавала новые плетения и мази, не спала ночами, почти не выходила из дома, не принимала других пациентов. Все силы и знания, все время она тратила на девочку. Малышка очнулась через полтора месяца, Она смогла, она победила смерть, стала еще немного сильнее. Больше ребенок ее не интересовал, больше ей не было до девочки никакого дела.

Проснулась магичка только через три дня от завывания ветра и безумного стука капель по стеклу и крыше и чудовищного рева волн. Начался сезон штормов. Но в этот раз ведьме казалось, что океан гневается именно на нее, что он снова что-то говорит, что-то требует. Вот только слов разобрать девушка не могла. Как всегда.

Ведьма поднялась с кровати и направилась к двери, но странный звук, доносящийся из угла комнаты, привлек ее внимание, заставив обернуться.

Там была ее подопечная. Сжавшееся в комок дрожащее тело. Девочка зажмурила глаза и обхватила перемазанные коленки тонкими ручками.

— Почему ты не ушла? — спросила лекарка, подходя ближе.

— Мне некуда идти, — прошептал ребенок, дрожащими губами, так тихо, что магичке пришлось наклониться, чтобы услышать.

— Иди в город.

— Но я там никого не знаю, мне страшно.

— А здесь тебе не страшно? — удивилась ведьма. — Меня ты тоже не знаешь.

— Тебя знаю, ты спасла мне жизнь, — девочка хлюпнула носом и поднялась на ноги.

— И что с того? Ты мне не нужна, мне нет до тебя никакого дела. Все, что я могла, сделала. Тебе надо уходить, — ведьма не понимала, почему этот глупый ребенок все еще здесь, не понимала, почему она плачет и чего боится, не хотела видеть малышку у себя в доме. Она будет мешать, путаться под ногами, ее надо чем-то кормить, во что-то одевать. Это так отвлекает. Ужасно.

Невыносимо отвлекает.

— Позволь мне остаться, — попросила нежеланная находка, глядя на застывшую лекарку.

— Нет.

— Пожалуйста.

— Нет. Ты будешь мешать.

— Я не буду мешать, я могу позаботиться о себе. Ты даже меня не заметишь. Я возьму на себя хлопоты по дому, буду помогать. Пожалуйста.

— Нет, — покачала головой ведьма, и океан за окном заревел, как раненный зверь, волны поднялись до самого неба, молнии били в песок не переставая.

Стихия хочет, чтобы она оставила потерпевшую у себя? Но зачем? Какое странное, непонятное желание.

Магичка рассматривала плачущего ребенка: ее вздрагивающие плечи, распухший от слез нос, покрасневшие глаза, и ничего не понимала. Но раз стихия хочет…

— Оставайся, — кивнула, наконец, ведьма. — Но учти, будешь мне мешать, и я тут же вышвырну тебя отсюда. — Девочка подняла на лекарку глаза, хлюпнула носом и в следующий миг прижалась к ней тщедушным тельцем.

— Спасибо. Меня зовут Илуос.

— Без разницы, — дернула плечом девушка, освобождаясь от объятий.

И они стали жить вместе. Илуос ничего не помнила о себе, кроме имени, но отчего-то была полностью уверена, что искать ее никто не будет, и честно старалась выполнять свои обещания. Ведьма в свою очередь старалась не обращать внимания на ребенка, но иногда все-таки задавалась вопросами.

Магичка никогда близко не общалась с другими живыми существами, ей всегда было достаточно океана. Она не понимала их и не стремилась к этому, вот почему поведение ребенка, часто ставило ее в тупик. Илуос могла заплакать, найдя на берегу мертвую чайку, могла громко рассмеяться, увидев, как обычный песчаный жук, которого она только что сама же и перевернула на спину, дергает лапками в воздухе, пытаясь подняться. Иногда девочка могла подолгу не разговаривать с магичкой, обидевшись на непонятно что, а могла наоборот засыпать ее вопросами. Странно, непонятно, нелогично.

Но больше всего ведьму удивило то, как приняли девочку жители города: ей все улыбались, все с ней здоровались, каждый норовил потрепать ребенка по голове, всучить ей пирожок, местные живо интересовались здоровьем малышки и ее делами. Разговаривали и разговаривали, прикасались и прикасались, не хотели отпускать, не могли пройти мимо.

А мелкая улыбалась, шутила, будто сияла изнутри. Илуос явно наслаждалась общением, но почему-то неизменно возвращалась назад вместе с неразговорчивой, часто грубой и бесчувственной магичкой, которой, казалось, не было дела ни до чего, кроме ее океана.

Шло время: дни, суманы, месяцы, — а в старом домике все оставалось по-прежнему, по крайней мере, так казалось могущественной ведьме. Как соленая вода, волк, обтачивает камни на берегу, так и малышка, делала мягче свою спасительницу. День за днем, медленно Илуос меняла свою спасительницу. Ведьма сама не заметила, как привязалась к ребенку, как стала проводить с ней больше времени, как плотнее прижимала к себе во сне все еще худое тельце, а однажды, проснулась от дикого грохота, кошмарного шума. Стука. В груди у бесчувственной колдуньи забилось сердце. И в этот миг все изменилось, страх закрался в сердце ведьмы, ужас. Она испугалась, испугалась впервые в жизни. Выскочила из дома и заметалась по берегу, ища ответа у спокойной, умиротворенной в то утро стихии.

Ведь если, у нее бьется сердце, значит, она слаба, значит, ее можно убить, причинить ей боль. А ей нельзя, никак нельзя умирать, у океана же еще так много неразгаданных тайн, так много магии и силы, которую можно приручить, получить. Но как заставить свое сердце снова замолчать?

Вырвать? Отдать его кому-то? Только кому?

Лекарка металась по берегу, как загнанный зверь, прося помощи у безмолвной синей бездны, но ответа так и не находила, а страх пробирался все глубже и глубже, пуская гнилые корни, впиваясь в девушку зубами.