Чтение онлайн

— Ты идешь? — замер он в проеме, и я пошел. Пошел следом за ним, чтобы полностью изменить свою жизнь. Я стал сначала простым стражником, через три года перешел в тайный отдел дознавателей Малеи. Мы в основном занимались тем, что участвовали в вылазках князя за очередным артефактом или книгой, редким ядом, невиданной тварью. Через пять лет я снова поменял должность и был назначен начальником тайного отдела, а еще через четыре года превратился в Черного стража. Работать с Кристофом сложно.

Князь почти всегда абсолютно невыносим, его сложно понять, невозможно переубедить, за его мыслями нереально угнаться. Чаще всего, когда он шутит, его хочется размазать по стенке, останавливает лишь здравый смысл. Он большой любитель ходить по лезвию ножа и ввязываться в разного рода авантюры, но лучшего друга, чем он, у меня никогда не было.

— Почему вы стали пиратами? — вдруг спросил волк, повернувшись ко мне.

— Как тебе сказать, по сути выбора не было, — развела руками. — Пятнадцать лет назад к пятерым из нас пришла Ватэр, объявив, что время пришло, что мы должны встретиться здесь, на Шагаре, должны найти осколки, оставшихся Хранителей и собрать Душу Океана.

— Чего она ждала?

— Подходящего времени — ночи Белой Луны. Это не первая ее попытка собрать Душу, не первая Белая Луна, такие обреченные, как мы, были всегда, вот только не удавалось раньше. Никому не удавалось. Осколки крали, должников Ватэр убивали, желая получить хоть часть великой силы. Спроси своего князя, думаю, он тоже слышал о Душе Океана.

— Не сомневаюсь даже, слышал. Но ты не ответила на вопрос, — я вздохнула.

— Нам надо было на что-то жить, Тивор, как-то выкручиваться из ситуации, почти загнавшей в угол. Мы постоянно должны были искать осколки, других Хранителей и при этом почти не имели возможности сходить на берег, не могли зарабатывать. Могли только воровать, так и получилось, мы стали пиратами. Мы не нападаем без особой надобности, стараемся не убивать, но условия диктуют свои правила.

— Когда ты вспоминала, — тихо начал волк, а я заметно напряглась, сжала в руках перо, — ты кричала, ты билась, как в сетях. Что случилось с тобой, Кали, что ты увидела, и где твой осколок?

— Осколок здесь, а то, что со мной случилось… оно уже в прошлом и почти не имеет значения.

— Птичка, — оборотень поймал мой взгляд и не отпускал, ждал, почти требовал ответа, и я закрыла глаза, сдаваясь.

— Ты уже знаешь, что за осколками всегда охотились не только Хранители, но и другие существа. Я отправилась на Шагар через два дня после разговора с Ватэр, едва успела попрощаться с родителями и братом. Меня сопровождали несколько служителей храма, не воины, но хоть какая-то защита. Мы прыгнули сначала порталом в Физалию, потом в Гримор, чтобы уже там сесть на корабль и доплыть к тиграм. А в Гриморе встретили Алтэю.

Мы возвращались из порта, где нашли подходящий корабль, когда наткнулись на горгулью. В темном переулке возле доков ее зажали в угол двое пьяных в хлам врайтов. Служителям даже в драку ввязываться не пришлось, демоны просто удрали, увидев нас. На девушку было страшно смотреть: в лохмотьях, в крови, перепуганная и дрожащая, очень маленькая. Она шарахалась от мужчин, сопровождавших меня, кричала, стоило им просто подойти на несколько шагов ближе. Храмовники уговаривали меня оставить ее там, но зачем тогда спасали? Я была уверена, не пройдет и двадцати лучей, и она снова станет чей-нибудь добычей. Храмовники отговаривали меня, как могли, но ничего у них не вышло. В итоге девушку мы взяли с собой. Я плохо тогда понимала, что именно буду с ней делать, не знала, как успокоить, что сказать, а поэтому просто болтала без умолку: рассказывала о брате, о родителях, о том, что давно не разминала крылья, трещала и трещала. Алтэя вцепилась в меня, как рыбак цепляется в шторм за свое утлое суденышко, почти до синяков. Мы привели девушку на постоялый двор, в котором остановились, привели в мою комнату, накормили и отмыли. И все это время горгулья не выпускала моей руки, молчала, по-прежнему дрожа. А я не знала, что делать.

Она пришла в себя ближе к ночи, назвала свое имя, рассказала, что сбежала от опекуна, который хотел продать ее за долги в местный бордель, спросила, куда мы плывем. Я честно назвала место нашей следующей остановки — Тагос, и горгулья оживилась, попросилась с нами, умоляла ее не бросать.

— Ты согласилась? — нахмурился Тивор. мы сели на корабль, у храмовников были деньги, да и родители кое-что мне дали, так что лишний спутник проблемой в этом плане не стал. А мне, наоборот, было с кем поговорить, посплетничать. За то время, что была в храме, я, оказывается, дико устала от постоянного общества мужчин.

Строгих, чопорных мужчин, не знающих, что такое небо. Алтэя постепенно приходила в себя. Она была открытой и солнечной, рассказывала удивительные истории, научила меня играть в карты и кости, и так же, как и я, любила летать. Впервые за долгое время у меня появилась подруга такая, с которой можно было поделиться девичьими проблемами, переживаниями, всем, ну или почти всем. Про осколок я ей отчего-то ничего не рассказывала, говорила просто, что плыву к тиграм, чтобы продолжить учебу. Наверное, вдалбливаемое годами правило помалкивать, въелось в кровь. Алтэя не настаивала, хотя мне иногда казалось, что горгулья мне не особо верит. Через три сумана мы оказались на Тагосе, и надо было снова искать подходящий корабль, думать, что дальше делать с девушкой. Везти ее с собой на Шагар мы не могли, но и расставаться вот так, бросать ее на незнакомом, опасном острове мне тоже казалось неправильным. Я металась и не знала, что делать, сомневалась. Решение пришло само собой. Корабль служителям удалось найти в тот же день, только шел он не на Шагар, а на Пирит — тоже тигриный остров, но в пяти днях пути конечной точки нашего путешествия, и отплывал через суман. Мы поговорили с Алтэей, все обсудили и решили, что она плывет с нами. На Пирите ей действительно будет куда безопасней, чем на пиратском острове, да и, в конце концов, горгулья собиралась начать новую жизнь: свободную и беззаботную. А где лучше всего это делать, как не у тигров? Я радовалась, как ребенок. Наивная идиотка. Мы снова сняли одну на двоих комнату на постоялом дворе, снова проводили все время вместе, ходили по местным лавочкам, смотрели на выставленные там диковинки.

Я отправила горгулью, все это время просидевшую рядом, ужинать, а сама залезла в бочку с водой.

— Она увидела осколок? — спросил Тивор.

— Да. Я была недостаточно расторопна. Как раз вылезала из воды, когда вернулась Алтэя. Девушка замерла в дверях всего лишь на миг, я подумала, что смутившись, и не обратила внимания. Уж не знаю, откуда ей стало известно про осколки, про то, как они выглядят, про Хранителей. В общем, «подруга» меня продала. Продала за пятьдесят тысяч аржанов. Меня и сопровождавших меня служителей. На нас напали за день до отплытия, храмовников убили, выпотрошили, как диких свиней, мне сохранили жизнь.

Но только потому, что я умела и знала, как управлять осколком, и должна была передать эти знания новому хозяину. Наемники даже прикасаться к камню боялись, — воспоминания вызвали кривую улыбку, — его просто отобрали, а меня скрутили. Слабая девчонка, у меня не получилось даже пикнуть. Через два дня я оказалась в Амитаре, на берегу Северного моря. Два сумана провела у груна, несколько раз пыталась выкрасть осколок и бежать, но не получалось. Я ругала себя, злилась на горгулью и боялась. А через два сумана бежать куда-то уже не было смысла: было поздно. Я не знала, что делать, ничего не понимала, ничего не умела. Меня не готовили к такому.

Храмовники лишь учили запирать силу осколка, не давать ей спонтанно высвобождаться. Я безбожно врала своим тюремщикам, плетя басенки о том, что для высвобождения силы надо подходящее время, место, концентрация, Наслаждался. Каждым ударом, каждым криком, каждой новой попыткой вырваться. В какой-то момент я не выдержала и обернулась, в итоге мне сломали крылья. В какой-то момент мучитель подошел слишком близко, и у меня получилось сорвать с его шеи осколок и спрятать в сугробе. Грун был настолько поглощен открывшимся ему зрелищем, что не заметил моих действий. Через два оборота наемники, наконец, оставили меня в покое и ушли. Бросили подыхать в снегу.

— Он мертв? — холодно и спокойно спросил волк. Я вскинула на него голову, перестав теребить перо, вздохнула, заметив желваки на скулах и ярость во взгляде.

— Он того не стоит. Я сама, в общем-то, во всем виновата.

— Что? Ты с ума сошла…

— Нет, — остановила его жестом руки, — виновата, волк. Мне не следовало верить Алтэе, я до сих пор гадаю: подослали ли ее нарочно или все получилось спонтанно. У меня был шанс действительно научиться пользоваться кристаллом — в храме было полно книг — но я, как маленький ребенок, положилась на взрослых, умных дяденек. Наивная дура, что с меня взять? — я не ждала ответа, вообще не ждала какой-либо реакции на свои слова, только Тивор как-то странно и глухо рыкнул, дергано тряхнул головой.