Чтение онлайн

– К сожалению, не бывает в жизни так, чтобы не было ссор, конфликтов между людьми. Даже Каин убил Авеля – родного брата из ревности. Народная мудрость гласит: «В воде два камня, и те могут столкнуться» 22 . Бывают и сложности между князьями и крестьянами. Кто–то что–то украдёт, кто – то кого–то ударит. Всякое бывает. Я сам князь. Всегда стараюсь стоять на стороне правды и справедливости. Если мой сын обидит невиновного человека, то я его накажу. Ровно так же накажу и крестьянина, если он причинит вред или ущерб другому крестьянину. Но я никогда не слышал и не встречал, чтобы князья в Кабарде творили столько несправедливости, что столько людей сбегало от них.

– Что ещё поведаешь? – обратился ко мне Кургоко.

– Российская сторона поощряла беглецов, предлагая прибывшим в Моздок и перешедшим в православие годовое содержание 40 рублей в год, а желающим остаться в исламе 30 рублей в год. Императрице Екатерине II был представлен доклад «Об отведении урочища Моздок для поселения крестившихся кабардинцев во главе с владельцем Малой Кабарды Кургоко Канчокиным (Андреем Ивановичем), построении там крепости и превращения Моздока в центр распространения промышленности и торговли». В докладе отразили, что земля в урочище Моздока, о которой идет речь, находится в российской стороне Терека, что оба урочища и Моздок и Микень удобны для поселений, и самое главное – расположение урочища не противоречит заключенному трактату, то есть договору, с турками, то есть строить там крепость с церковью и домом для Канчокина можно.

– Я не понимаю главного – по какому праву русская царица и турецкий султан делят то, что им не принадлежит? Что левый берег Терека, что правый ее берег, протекающие у урочища Моздок – испокон веков наша земля – кабардинская, дарованная Всевышним нашим праотцам.

– Уважаемый Кургоко, я с Вами согласен. Здесь вопрос в другом. Всё зависит от мировоззрения правителей. Есть правители, о которых идёт слава на соседние земли к другим народам и эти народы к нему хотят присоединиться, просят взять под подданство, или заключают с ним военно–политический союз. Есть и другие властители, которым своих земель мало. Они грезят о победах, славе, новых землях. Мысли их думы заняты тем, как расширить империю. Черкесы – иной народ, и правители у нас иные. Нам чужого не надо. Наши предки мужественно защищали свои земли, не посягая на чужие никогда. В этом большая разница между правителями окружающих нас империй и черкесскими правителями. Этим я хочу сказать, что соседи не успокоятся, пока черкесские земли не будут поглощены и народ не перейдёт под их подданство. Завоевание новых земель–это как аппетит, который становится больше во время еды. Ты поел, насытился, но остановиться не можешь, потому что глаза еще голодны.

– Чем ты можешь нам пригодиться? В чем смысл твоей миссии? – наконец спросил он.

– Я пришёл просить: после великой победы в Канжальской битве следует отправить послов русскому царю Петру I с обращением включить Кабарду в состав России.

– Ах ты щенок! Велика для тебя честь называться собакой … В тебе нет капли нашей крови! Ты не адыг! Горе глазам моим, тебя увидевшим! Горе моим ушам, такие речи услышавшим! – Кургого пепелил меня глазами, – Ты хочешь сказать, что если враг придет и постучится в твой дом, следует принять его с распростёртыми объятиями? А сражаться ты не станешь? – не унимался он!

– Если в мой дом придёт враг и я будут в состоянии защитить свой очаг один – я буду защищать. Если же десяток врагов, я сделаю так же… Я родился через несколько столетий после величайшей трагедии моего народа. Вы не знаете много того, что знаю я! Можете думать обо мне всё, что хотите. Но это единственный выход спасти наш народ! – говорил ему повышенным голосом.

– Нас никто ещё не побеждал в честном бою! – продолжал разъяренный черкес.

– Да, врагов было немало. Битв было немало. Но наступает и последняя битва, когда проигрывает и великий воин и даже войско терпит крах. Вспомните о мамлюкских султанах! Великий их султанат, просуществовавший три сотни лет (1250–1512), пал под натиском зарождавшейся новой империи! Вспомните это!

– Они проиграли… Но они не – мы! – усмехнулся Кургого Атажукин.

Я хотел ему другой пример привести, рассказать, что в гражданской войне Севера и Юга Америки, изначально южные штаты были обречены, так как у них не было промышленности, так как им можно было легко организовать морскую блокаду.

К моему огромному стыду я не владел теми словами, какими мог выразиться адыгский язык. А без них … В своей обычной жизни, когда возникает в речи дефицит слов, я не задумываясь примешиваю русские лексические понятия и веду разговор дальше. Но тут! Я открыл рот и замер, будто мне воздуха не хватало.

Он посмотрел на меня с каким – то подозрением. И подумалось мне: нужен толмач 23 ! Он необходим для общения с моим пращуром! Во мгновенье пришла на ум дорогая сердцу учительница кабардинского языка Марьям Багова! Благодаря ее заметкам на странице фейсбука, я хоть снова приобщился к родному языку. Сначала еле по слогам складывал, потом чуть лучше и быстрее. Помню, как у нее на странице впервые прочитал стихи Кармовой Асият на адыгском. Стихов из сборника было несколько, но я выбрал один – «Мама». К моему стыду понял я только слово «мама» и строчки, обращённые к Богу! Да, горько это, и одновременно стыдно. В обыденной жизни я говорю на кабардинском, но обнаружилось, что я владею только бытовым просторечием. Адыгского языка, эту сокровищницу мудрости я так и не постиг… В моём быту, да и в деятельности доминирует русский: сообщения пишу на русском и моя работа формулируется на русском. В обычной жизни для укрепления памяти и путешествий учу несчастный английский. Да, на английском я ему высказал бы всё, что сейчас не могу выразить на адыгском.

– В одном государстве 24 начнётся война между жителями северянами и южанами. Страна окажется как бы поделенной на две части. В одной будет промышленность, а в другой – сельское хозяйство. Люди, у которых есть промышленность, строят корабли, создают ружья, пушки, многие другие вещи. А южане, занимающиеся земледелием и скотоводством, продают свой урожай для приобретения всего, что создают в промышленных регионах. Дружно жили люди, пока не стали спорить и дело дошло до войны. Южане проиграют эту войну. Продавать урожай будет никому и некому… Потому что их корабли не смогут выходить в море, потому как вражеские суда не позволят этого. Война закончится поражением аграрного региона – простыми адыгскими понятиями я пытался выразить суть гнетущих меня мыслей.

– Глупости не говори! Разве они были воины?! – продолжал он со мной спорить. – Мы своих готовим с младых ногтей!

– Хорошо. Если позволите, я кое – что покажу Вам. Присядьте лицом к той белой стене. – указывая ему куда садиться, я достал из рюкзака всё необходимое для видеопросмотра.

– Вы сохраняйте хладнокровие: тут никто никому не сможет причинить зло. Поверьте мне, держите кинжал в ножнах. – с этими словами занял место за его спиной и начал транслировать отрывок одного моих любимых фильмов с участием Тома Круза «Последний самурай».

Это была сцена, когда воины – самураи из деревни князя Кацумото одевают свои доспехи для встречи с войсками японского императора. Битва рыцарей – самураев против вооруженных пулеметами вчерашних крестьян, из которых японский император хочет сделать современное войско по западному образцу.

Даже мне, мужчине, не удалось сдержать слезы сострадания, когда видел это побоище впервые на экране кинотеатра. Потом, спустя время, купил себе dvd диск с этим фильмом, закачал на смартфон. Спасительной была идея показать Кургого Атажукину этот фрагмент. Закончив приготовления под пристальным и недоверчивым его взглядом, озарил стену потоком из импровизированного проектора.

В первые секунды Кургого удивленно привстал, но потом сел на место. Сначала он осмысливал то, что видит на стене своего дома людей, до которых не может дотронуться и которые сами не могут дотронуться до него. Потом он стал осмысливать увиденное. Кургоко видел приготовления воинов и думал о былой битве, поглаживая бороду, проводил мысленные параллели. Каждый раз, когда показывают «Последний Самурай», уже зная что будет дальше, я не могу переключить: уважение к воинскому искусству, преданность своему делу и беззаветное служение отечеству заставляла меня каждый раз смотреть фильм до конца. Ровно так же в память о своем дедушке–фронтовике Шогенове Малиле Хамзетовиче никогда не переключаю фильмы о Великой отечественной войне.