Чтение онлайн

Как вспоминает Ю.Е. Бабин, конец каждого года являлся для полигона, как и для всего народного хозяйства страны, авральным. Не отличался от предыдущих и истекающий, 1955 год. Работали, не отличая дня от ночи, спали урывками, не раздеваясь, как на фронте. Кстати, фронтовиков среди испытателей в то время было еще достаточно.

После Нового года на полигоне наступал обычно "мертвый" сезон, но Москва лишила долгожданной передышки, приказав начать наступающий 1956 год с государственных испытаний ракеты Р-5М, которые значились под кодовым названием "Байкал".

Для работающих на площадках ввели новую многоступенчатую пропускную систему, а для входа на стартовую площадку еще и дополнительные жетоны. Полигонную охрану на всех КПП заменили караулами из частей КГБ с голубыми петлицами. Усилили охрану стартовой позиции, дополнив ограждение двумя рядами колючей проволоки.

Вот что рассказывает участник тех событий, ветеран в/ч 15646 М.В. Терещенко:

«Подготовка ракеты к пуску была доверена боевому расчёту первого испытательного управления и стартовой команде его инженерно-испытательной части.

Ядерная боеголовка поступила на полигон в январе 1956 года, а 1 февраля с огромными предосторожностями была доставлена на стартовую позицию, где была состыкована с ракетой. Доставка производилась автотранспортом части со скоростью не более 5 км в час, при этом начальник стартовой команды шёл впереди автомобиля более 7 км под охраной личного состава органов госбезопасности.

Установка и подготовка ракеты с пристыкованной головкой проводилась в течение 1 февраля. Личный состав боевого расчёта в условиях зимней стужи выполнял положенные действия чётко, без суеты, с глубоким знанием дела. Каждая операция проходила тройной контроль с росписью в бортовом журнале.

2 февраля 1956 года. Сверкая в лучах восходящего солнца, ракета Р-5М взмыла вверх и через некоторое время достигла заданной высоты, на которой и был осуществлён подрыв.

За выполнение этого важного задания особо отличившиеся офицеры были награждены орденами, медалями и денежными премиями, всему личному составу была объявлена благодарность приказом Министра обороны СССР».

Стартовав со специальной площадки № 4Н полигона, преодолев расстояние 1200 км, ракета через полчаса благополучно достигла цели в районе Приаральских Каракум. После срабатывания ударного взрывателя произошел наземный атомный взрыв мощностью 80 кт (по другим данным, мощность взрыва – 300 кт).

С.Н. Хрущёв в своей книге «Рождение сверхдержавы» пишет: «Испытания прошли не очень удачно, перед стартом отключился обогрев головной части, на морозе атомный заряд «застудился», и, хотя автоматика подрыва сработала исправно, получился так называемый тлеющий подрыв, взрыв не добрал и половины расчётной мощности. Но это не обескуражило отца. В начале пути встречается всякое. Игорь Курчатов, докладывая о происшедшем, сказал, что главное проверено – ядерная боеголовка, доставленная к цели ракетой, сработает».

О важности произошедшего события говорит следующий факт. Не дожидаясь перерыва в работе ХХ съезда КПСС, Министр обороны СССР, Маршал Советского Союза Г.К. Жуков прошёл в президиум съезда и доложил главе государства Н.С. Хрущёву об успешном запуске ракеты с ядерной боеголовкой на полигоне «Капустин Яр». Эта информация вызвала бурю восторга и радости среди делегатов съезда. Было положено начало созданию ядерного щита Родины, поставлен надёжный заслон агрессивным устремлениям США.

21 января 1953 года было принято постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР о так называемом спецнаборе. Оно продолжило комплекс мер по реформированию Вооружённых Сил. Вслед за этим постановлением была выпущена директива Военного министра об отборе лучших студентов в Москве, Ленинграде, Киеве, Сталинграде, Харькове, Одессе, Куйбышеве, Горьком, Саратове, Туле, Томске, Новочеркасске, Баку (в политехнических, а также авиационных, энергетических, железнодорожных и нефтехимических институтах).

Отобранные студенты 4-5-ых курсов направлялись для завершения своей учёбы в Военную академию имени Ф.Э.Дзержинского (ныне – имени Петра Великого). 500 человек было отобрано в феврале, ещё 400 – в июле-августе 1953 года. Молодые люди, собиравшиеся стать инженерами и работать в гражданских коллективах, в КБ и на производстве, должны были проститься со своими жизненными планами и в короткий срок превратиться в военных специалистов по ракетному вооружению. На полигон было направлено более ста человек. Они высоко ценились за профессионализм, умение хорошо выполнять любую, самую сложную работу, особенно нестандартную, аналитическую, за умение легко перенастраиваться, легко адаптироваться в самых различных условиях. Благодаря отличной базовой институтской подготовке и увлечённости работой их смело выдвигали на должности выше воинского звания на 2-4 штатных категории.

Испытания шли параллельно со строительством. «Изделия» прибывали на техническую позицию по железной дороге в специальных вагонах в недоукомплектованном виде. Отдельно доставлялись боевые (головные) части, взрывательные устройства, приборы системы управления, графитовые рули, бортовые батареи и много другого имущества. Перегруженную на тележку ракету закатывали в насквозь продувавшийся ветром сборно-щитовой барак – основной производственный центр технической позиции. Все комплектующие приборы перед установкой на «борт» подвергались автономным испытаниям.

Полковник А. Г. Гринь в своей книге «Спецнабор в Ракетные войска в 1953 году» вспоминает работу стартовиков:

«По двое-трое суток приходилось готовить ракету к пуску. Это же не пуск ракеты по боевой подготовке, технология которой уже отлажена, а изделие отработано в серийном изготовлении. Мы-то имели дело с опытными, испытательными ракетами, на которых отказы сыпались как горох, недаром их прозвали «бобами». Не всегда под рукой был прибор, агрегат, комплектующее изделие для замены вышедших из строя, тогда приходилось ехать за ними на далёкую техническую позицию или ожидать их оттуда, а иногда и с завода-изготовителя. Никуда не денешься, приходилось ждать, не отлучаясь со старта или из казармы ближайшей жилой зоны в течение 5-7 дней. Только спустя 2-3 года на площадке № 4, в её жилой зоне, построили-таки гостиницу, где мы жили по 6-8 человек в комнате.

Каждую ракету мы буквально вынянчивали, выносили на руках и нервах. От её поведения зависело, когда мы сможем вернуться домой (а дом за 100 км от старта!) к детям, к жёнам. (В этом месте ветеран расстояние увеличил раза в два, что вполне простительно, ведь столько лет прошло! Примеч. автора). Её, ракету, осматривали (а если обнаруживали царапинку, оценивали её глубину, особо в баках), измеряли её органы-приборы, их связи автономно и в составе комплекса; проверяли с записью на плёнку телеметрии и без записи, выслушивали, копались в её чреве, подчас потроша что-то внутри. Укладывали, перекладывали, поднимали, ставили, наполняли и, наконец, она, оживая, обдавая нас огненным хвостом, уносилась навстречу своей гибели… освобождая нас.

Между собой мы называли её «дурой» (видимо, потому, что она долго мучила нас молча, а ещё потому, что вызывающе торчала на старте, на фоне бескрайней степи и такого же бездонного неба).

В самом начале службы, при отработке опытных ракет, так называемых «пятёрок» с индексами 8А62 и 8К51, на старт № 4С мы и летом, и зимой ездили на бортовом грузовике ГАЗ-63. а когда ехали в мороз и сильный степной ветер, укладывались вповалку, бок к боку, чтобы не замёрзнуть. Позднее ездили в грузовых автомобилях ЗИС-150, в сработанных мастеровыми полигона деревянно-фанерных кабинах (мы их называли вибростендами). Неоднократно опрокидывались набок и даже переворачивались, когда наш водитель на большой скорости не справлялся с управлением, наезжая на какое-либо препятствие или попадая в яму.