Чтение онлайн

— Как странно, что у нас одинаковое впечатление, — невинно произнесла мисс Марпл.

На миг глаза женщин встретились, и в них промелькнуло прекрасное женское взаимопонимание. Наблюдательный человек, в отличие от каноника Прескотта, понял бы, что его обошли.

Женщины обменялись новым сигналом, который означал: «Как-нибудь в другой раз…»

— Мистер Дизон называет свою жену Лаки, что значит Счастье. Это имя или прозвище? — спросила мисс Марпл.

— Нет, конечно, это не имя.

— Я спросил его об этом, — сказал каноник. — Грег ответил, что называет жену «Лаки», потому что она — его счастье. «Если я ее потеряю, то потеряю и свое счастье». Очень мило, не правда ли?

— Он очень любит шутить, — заметила мисс Прескотт.

Каноник с удивлением взглянул на сестру.

Вдруг оркестр превзошел самого себя в оглушительной какофонии и толпа танцоров начала метаться по залу.

Мисс Марпл и другие повернулись так, чтобы видеть танцующих. Мисс Марпл танцы нравились больше музыки, ей нравились движения ног и ритм качающихся тел. Это было реально, и это можно было понять. Ей наконец показалось, что она привыкла к новой обстановке. Наконец она почувствовала, что начинает понимать окружающих ее людей. Экзотическое окружение, яркие краски, необычные наряды сначала сбили мисс Марпл с толку, и только сейчас она поняла, что сможет сделать интересные сравнения.

Например, Молли Кендал похожа на кондукторшу автобуса, курсирующего в Сант-Мари-Мэд. Та всегда поможет пассажиру, никогда не отправит автобус, пока все не усядутся. Тим Кендал напоминал старшего официанта в небольшом ресторане этого городка. Самоуверенный и в то же время чем-то обеспокоенный. У того была язва желудка, кажется.

А майор Пальгрейв просто неотличим от всех генералов, капитанов, адмиралов, которых она знала. Нет, нужно подумать о чем-нибудь более интересном. Может быть, о Греге? Но Грег — американец, это осложняет дело. Может быть, он похож на мистера Тролоппа, который так любил шутить по поводу и без повода, а может быть, на мистера Мордоха — у того была плохая репутация, и он сам любил подкармливать слухи, распространяемые о нем. С Лаки — проще — она очень похожа на Марлен из ресторана «Три Кроны». Вот Эвелин Хиллингтон трудно определить. Она подходит на многие роли — истинная худая англичанка — леди Вольф, первая жена Питера Вольфа, которая покончила жизнь самоубийством? А может быть, она похожа на эту молчаливую женщину Лесли Джеймс, которая никогда не показывала, что чувствует, и внезапно исчезла, никому не сказав куда. Полковник Хиллингтон? Ключа пока нет. Его нужно узнать поближе. Молчаливый человек с хорошими манерами. Иногда они удивляют. Например майор Харнер, совершенно неожиданно повесился, и никто не знал почему. Мисс Марпл казалось, что знает почему, но она не совсем уверена…

Ее взгляд остановился на столике, где сидел мистер Рафиел. Главное, что о нем знали, это то, что он чрезвычайно богат. Он каждый год сюда приезжает, он полупарализован и похож на сморщенную старую птицу. Одежда болтается на нем, как на вешалке. Ему можно дать от семидесяти и до девяноста лет. Глаза живые и хитрые, старик может быть грубым, но люди не обращают на это внимания, наверное потому, что он так богат, или потому, что он такая сильная личность, просто гипнотизирующая окружающих, и уже кажется, что он имеет право быть грубым, если ему вдруг этого захочется.

Рядом с ним сидит его секретарша, миссис Волтерс. Волосы цвета ржаной соломы, лицо довольно приятное. Мистер Рафиел часто бывает груб и по отношению к ней, а она этого как будто не замечает. Ее поведение похоже на поведение хорошо тренированной квалифицированной медицинской сестры. «Может быть, она и была когда-то медсестрой», — подумала мисс Марпл.

К креслу мистера Рафиела подошел молодой человек в белом жакете. Старик взглянул на него, затем предложил ему сесть за стол. «Это мистер Джексон, — подумала мисс Марпл, — массажист». И она внимательно посмотрела на мистера Джексона.

…В баре Молли Кендал потянулась и сбросила свои туфли на высоких каблуках. С террасы вошел Тим, чтобы побыть с ней. Бар на минуту принадлежал только им одним.

— Устала, дорогая? — спросил он.

— Совсем чуть-чуть. Но, пожалуй, ноги гудят.

— Тебе слишком трудно, слишком много работы и притом тяжелой.

Он взглянул на нее с беспокойством. Она засмеялась.

— Тим, не будь смешным. Мне нравится здесь. Это исполнение моих мечтаний и снов.

— Да, все было бы хорошо, если бы мы были гостями. Но готовить это зрелище — тяжелая работа.

— Ведь нельзя же иметь все сразу, — разумно возразила Молли.

Тим поморщился.

— Ты думаешь, что все идет как надо? Получится у нас?

— Ну конечно получится.

— А мне кажется, что люди говорят: «Вот когда Сандерсоиы были здесь, все было лучше, было совсем по-другому».

— Ну конечно, кто-то наверняка так скажет, всегда такой найдется. Я уверена: мы делаем все гораздо лучше, чем они. Мы моложе и интереснее. Ты развлекаешь старушек, если на тебя посмотреть, то можно подумать, что ты влюблен в этих сорока- и пятидесятилетних. А когда я флиртую со старыми мужчинами, тем начинает казаться, что они сексуальные монстры или я играю роль их маленькой невинной доченьки, такой, какую бы им хотелось иметь. Мы с тобой все придумали замечательно.

Лицо Тима прояснилось.

— Если ты так думаешь, я спокоен. А то все волнуюсь, ведь мы все всадили сюда, мы рискнули всем. Я бросил свою работу…

— И правильно сделал, — быстро ответила Молли, — твоя работа была душераздирающей.

Он засмеялся и поцеловал ее в кончик носа.

— Поверь мне, все идет прекрасно, — повторила она, — ну почему ты всегда беспокоишься?

— Наверное, таким создан. Я все время думаю, а вдруг что-то получится не так.

— Ну, например, что может быть плохо?

— Не знаю. Вдруг кто-нибудь утонет?

— Это невозможно. Наш пляж самый безопасный. И потом, у нас есть этот надежный швед — спасатель на водах.

— Ну конечно, я — дурак, — сказал Тим. Немного помолчав, он спросил: — У тебя больше не было этих кошмарных снов?

— Это все было несерьезно, — рассмеялась Молли.

Как обычно, завтрак принесли мисс Марпл в постель. Чай, варенье, яйцо и кусочек экзотического фрукта.

«Эти фрукты на островах мне не нравятся. Вес они на один вкус. Вот бы сейчас съесть хорошее яблоко. Но яблоки здесь, по-видимому, не растут», — размышляла мисс Марпл.

Вот уже неделю она здесь и уже отучила себя от привычки спрашивать, какая сегодня погода. Погода здесь всегда была одинаковая — великолепная. Никаких интересных изменений.

«Насколько интереснее погода в Англии», — подумала мисс Марпл.

Ну, конечно, здесь бывали ураганы. Но мисс Марпл ураганы не считала погодой. Это скорее было божьим наказанием. Бывали дожди, очень сильные, но короткие, через пять минут они уже прекращались. Все было насквозь мокрым, но через следующие пять минут все уже было абсолютно сухим.

Чернокожая горничная улыбнулась, сказав: «Доброе утро», — она поставила поднос на колени мисс Марпл. Какие у нее чудесные зубы и какая счастливая улыбка. Какие они все милые, эти местные девушки, и как жаль, что они никак не хотят сочетаться законным церковным браком. Это очень беспокоило каноника Прескотта. Крестить детей — пожалуйста, но устроить свадьбу — нет, ни за что!

Мисс Марпл завтракала, думая о том, как проведет сегодняшний день. Решать, собственно, было нечего. Она встанет и будет двигаться медленно и осторожно, потому что руки и ноги уже не двигаются, как раньше, они часто немеют. Возьмет свое вязание и подумает, где сесть — на террасе с видом на море или на самом пляже, чтобы наблюдать за купающимися и за детьми. Обычно она шла на пляж. Вечером, после отдыха, можно поехать на прогулку. Действительно, решать было нечего.