Чтение онлайн

Широкий круг вопросов боевой подготовки, в комплексе отрабатывавшихся на тактических учениях и занятиях, определял и тематику бесед, докладов, с которыми выступали агитаторы, ветераны кавказских и крымских боев. Весьма эффективной формой работы ветеранов оказалась их индивидуальная шефская помощь новым бойцам. Смотришь — на занятии в горах «старичок» показывает «молодому», как поставить прицел на карабине — стрельба в горах имеет свои особенности, в установке расстояний и прицела надо делать определенные поправки.

Там же, на местности, ветераны учили новобранцев приемам перебежек в горах, умело используя камни, выступы скал, ручьи и т. д. Бывало и так: ночью все уже спят, а ветеран с новичком, укрывшись шинелями, все еще потихоньку шепчутся о том, как в горном бою перехитрить противника — его уничтожить, а самому остаться целехоньким.

Полковой парторг Л. Б. Консон, парторги и комсорги батальонов и рот направляли внимание коммунистов и комсомольцев на то, чтобы помогать командирам в обучении бойцов действиям в горах. С агитатором полка и членами партбюро мы разработали тематику бесед об особенностях горной войны. Назову лишь некоторые темы: «Особенности движения по горным тропам, без троп, через горные речки. Обязанности вьюковожатого в горах»; «Как ориентироваться в Карпатах»; «Особенности ведения огня в горах из карабина, пулемета, миномета, орудия»; «Гранатный бой в горах»; «Что требуется от телефониста, радиста, посыльного в горах»; «Почему обманчива тишина в Карпатах»; «Без разведки — ни шагу»; «Воевать не числом, а умением»; «Успех боя в горах часто решает горстка смельчаков»; «Дерзость, храбрость, взаимовыручка-качества гвардейца»; «Учись наносить врагу внезапные удары с тыла и фланга».

Парторги, комсорги, командиры подразделений обеспечили агитаторов брошюрами о Карпатском театре военных действий, листовками и памятками, изданными политуправлением 4-го Украинского фронта и политотделом 18-й армии. Командный состав получил специальные инструкции о действиях в горно-лесистой местности, изданные штабом 4-го Украинского фронта. Эти инструкции дополняли некоторые уставные положения.

Беседы были проведены также с поварами, санитарами, подносчиками пищи в термосах по ротам и взводам, с шоферами, повозочными. Беседы насыщались конкретными примерами из опыта ветеранов полка, ранее воевавших в горах — на Кавказе, в Крыму. Приведу один из них.

После того как генерал Петров вручил орден Славы II степени командиру стрелкового отделения А. А. Гришину, отличившемуся в боях на Крымском полуострове, агитатор красноармеец Михаил Платонов по заданию парторга роты подготовил обстоятельную беседу об опыте Гришина. «Как отделение сержанта Гришина захватило вражеский дзот в горах» — такова была тема беседы агитатора. Я внимательно слушал Платонова. Говорил он просто и дельно. И это нравилось бойцам.

— Кусты Гришин использовал очень умело, тщательно замаскировался и дополз до вражеского дзота незамеченным, а потом в амбразуру полетели его гранаты. Вот и все. Вроде просто? — спрашивал Платонов своих слушателей. И сам же отвечал — Конечно. Но просто — при условии, что ты соображаешь, как надо действовать, а не дуром прешь. Просто, если ты смел и настойчив, если ты умеешь гранату бросить как надо и куда надо.

— А то бросишь, да промахнешься. Как Ильин, — сказал сидевший рядом с Платоновым боец.

— Чуть командира не задел… Хорошо, что командир успел отскочить в сторону, — подхватил Платонов.

— А как сейчас Ильин? — спросил я Платонова.

— Вроде бы ничего. — Платонов обвел взглядом своих слушателей.

— Научился, научился, — послышались голоса.

— Да я и умел, а как тогда получилось — сам не пойму, — смущенно оправдывался Ильин. — Да вы посмотрите, как я гранаты бросаю…

Платонов вопросительно взглянул на меня. Я разрешил, и бойцы двинулись к учебному нолю, подшучивая над Ильиным…

У политработников полка немало самых разнообразных обязанностей. В одиночку с ними не справиться. Если не будешь опираться на командиров, партийный и комсомольский актив, — желаемых результатов не достигнешь.

Думая о предстоящих боях, я вновь и вновь окидывал мысленным взором людей, на которых следует опираться.

Сам я на фронте — до прихода в Карпаты — прошел путь от красноармейца до заместителя политрука роты, затем был политруком, комиссаром батальона и замполитом полка. Ближайшими своими помощниками я считал парторга полка старшего лейтенанта Л. Б. Консона и агитатора полка капитана Я. В. Гору. Оба они грамотны, хорошо подкованы в военном и в политическом отношении. Яков Варфоломеевич обладал еще одним великолепным даром — педагогическим. Это позволяло ему быстро устанавливать душевные контакты с воинами, создавать в ротных и батальонных коллективах атмосферу доброжелательности, взаимного доверия. Он не администрировал, был неизменно мягок к старательным воинам и суров к нерадивым, пассивным и равнодушным людям. Собственное счастье Я. В. Гора видел в счастье воинского коллектива.

Лучшего агитатора для полка, чем Яков Гора, я и не мыслил. Беспокойный, целеустремленный, всегда среди бойцов и командиров, человек большой душевной щедрости— таким остался в памяти моей капитан Гора.

Никогда не забыть мне и Л. Б. Консона. Его словно магнитом притягивали красноармейские блиндажи, окопы, доты и дзоты. Именно здесь с наибольшей полнотой раскрывались его высокие партийные качества: умение зажигать сердца воинов пламенным коммунистическим словом, направлять работу ротных партийных организаций на то, чтобы каждый боец, сержант, офицер был лично причастен к делам своего подразделения, всего полка, всей дивизии и армии. При самых острых ситуациях парторг не впадал в уныние, терпеливо преодолевал трудности, личным примером увлекал красноармейцев на подвиги. Кое-кому он вначале казался слишком спокойным, замкнутым, порой даже угрюмым. Но, узнав его лучше, люди проникались к нему искренним доверием, большим уважением.

До призыва в армию Л. Б. Консон прошел хорошую трудовую школу. Восемнадцатилетним юношей он поступил на работу в модельный цех Кировского (Путиловского) завода в Ленинграде. Там же его приняли в партию, избрали в заводской комитет комсомола. Рабочую школу «Красного путиловца» Консон очень ценил. Она помогла ему успешно справиться с ответственными обязанностями, когда Ленинградская партийная организация в тридцатых годах выдвинула его на должность помощника начальника политотдела МТС по комсомолу. Перед войной, уже из города Николаева, где он возглавлял комсомольский комитет на крупном судостроительном заводе, Консон вернулся в Ленинград. Отсюда ушел на фронт.

Л. Б. Консона и Я. В. Гору я знал по совместной, правда недолгой, службе в 319-м гвардейском горнострелковом полку. Поэтому присматриваться друг к другу нам не было нужды и за работу в новом полку мы принялись дружно, без раскачки.

Комсорг полка Михаил Хорошавин тоже был близким для меня человеком. Мы частенько беседовали с ним. За кружкой чая обменивались мыслями о том, как активизировать комсомольскую работу среди молодых воинов, быстрее вовлечь их в снайперское движение. Обоих нас беспокоила одна мысль: новобранцы, которыми пополнились роты и батальоны, призванные из районов Западной Украины, медленно свыкались с воинской жизнью, полной невзгод, неожиданностей и опасностей.

— Работы с новобранцами, еще не обстрелянными и не «обкатанными» в горах, — сетовал Миша, — много. Радует нас то, что весь полковой партполитаппарат мобилизован на усиление воспитательной работы с молодыми воинами.

Находясь в батальонах, ротах и на батареях, я видел, что красноармейцы — ветераны и молодые — душой и сердцем тянулись к Михаилу Хорошавину. Значит, нравился им этот парень с юношеским задором, всегда веселый и сосредоточенный, умеющий находить общий язык с молодежью.

На первом плане живая работа с людьми была и у заместителей командиров батальонов по политчасти И. Е. Кокорина, П. Г. Поштарука, парторгов батальонов Ф. Е. Есика, Г. Ф. Мазницы, батальонных комсоргов В. Т. Силенко, М. Б. Баландина. Но не все они в одинаковой мере владели формами и методами партийно-политической работы в батальонном звене. Пришлось им помогать.

Вместе с партийным и комсомольским бюро полка мне приходилось серьезное внимание уделять расстановке коммунистов и комсомольцев по подразделениям, подготовке партийных и комсомольских собраний, инструктированию агитаторов, редакторов боевых листков-молний.

Особое внимание мы уделили созданию первичных парторганизаций в батальонах и спецподразделениях полка, ротных и батарейных парторганизаций. Перед началом боев в Карпатах в полку насчитывалось 350 членов и кандидатов партии, 500 комсомольцев. В батальонах было по 85–90 коммунистов и по 120–130 комсомольцев, в ротах по 15–20 коммунистов и 30–35 комсомольцев.