Чтение онлайн

— Тоже мне Аники-воины, — насмешливо сказал батько. — Солнце на полдень, а вы дурней страдаете. Ну-ка, стройсь на маневры! Чтоб через минуту были на нашей учебной поляне, в лагере, под стенами замка… Нехай маркиз устрашится, видя ваши ужимки и прыжки…

— Ну ты, Полифем, задрал своими маневрами! — плюнул долговязый мужик. — Мы ж землепашцы вольные, а не бандиты какие…

— Вы потому-то и вольные, что я, бандит, вас у маркиза отвоевал, — ухмыльнулся Полифем. — Давай-давай, тож мне енерал выискался. Гнидарь велел тренировками заниматься, пока его не будет.

— Гнидарь, Гнидарь, — ворчал долговязый. — Чтой-то давно его не видать… Разве пропал совсем, покинул нас? Хотя он человек тово, идейный, за нас горой…

— Да уж, не нам чета, — согласился Полифем. — Оттого и должны мы его наказ выполнять. А не водку жрать! — повысил он голос. — Маркиз вам бочки с водкой подкатил — а вы ему и благодарны. Он вам этак каждый день будет спирту присылать, а вы, мытари, и рады — и он рад: как сопьетесь совсем, так и кентавров за вами пришлет.

Крестьяне стали стыдливо переминаться с ноги на ногу, пряча глаза.

— Ладно, батько, твоя взяла: ща допьем и на маневры.

Если Рональд старался проводить свои дни с пользой для кругозора, то обитатели замка, чуждые интеллектуальных исканий, откровенно томились.

Было прохладно; в воздухе носились летучие мыши, преследуя невидимых комаров. Лукас и капитан Александр, по обыкновению, сидели на бревне после трудового дня. Капитан вконец умаялся, раздраженный непонятливостью и неуклюжестью вверенных ему солдат, Лукас, проигравший в карты не одну сотню золотых талеров, нервно подергивал плечами. Неподалеку бродил без дела Шамиль, еще один сарацин, бывший в услужении у барона и оттого не опустившийся, а, напротив, набравшийся барской спеси.

— Эх, время какое! — вздыхал капитан Александр, глядя на горящие неподалеку огни костров, вокруг которых весело и непривычно сыто горланили крестьяне, захватившие нынче богатый фураж. — Хоть и мерзок мне мужичок, а все равно чувствую, что прав он нынче: совести у нас не было, изъездили крестьян вконец. И чувствую в этом движении некую радостную для сердца весну! — признался он. — Термидор, сущий термидор! [18]

— Кому термидор, а кому вишни цветут, — сказал Лукас, засовывая за ухо розу. — Надо срывать цветы удовольствия и делать из них гербарий — чтобы в старости было что вспомнить! Пойдем, Шамиль, поищем, кого бы сразить своей статью и красой наповал!

Они поднялись с бревна и побрели по лагерю: барон шел, стуча каблуками, как на параде, хотя ноги ставил вкривь и вкось; Шамиль был как-то осторожен, понимая, что в случае неудачного сбора «гербария» им могут и по шее надавать.

Они прошли несколько палаток и увидели Роксану.

У Роксаны было обыкновение ночью гулять по лагерю. Было это для нее вполне безопасно: крестьяне ее знали и любили — ведь никто в замке, даже Агвилла, по собственному гуманистическому почину лечивший их детей от кори и холеры, не был к ним так добр. Подобрав длинные юбки, она переступала через бревна, подходила к мужичкам, одаривала их драхмою, целовала в щечку крестьянок и совала пряники подбежавшим ребятишкам.

Увидев Роксану, Лукас круто завернул и направился к ней; Шамиль поспешал следом.

Барон забежал навстречу Роксане и сделал довольно затяжной поклон, преловко перепрыгивая с ноги на ногу, как козлик. Роксана непроизвольно отскочила назад, затем нерешительным голосом поприветствовала Лукаса.

— Какая дивная ночь! — воскликнул барон. — Воздух течет, как оршад, нимфы поют в лесах, бледная Диана восходит над горизонтом! Самое время срывать цветы удовольствия!

Роксана вспыхнула, однако заботливый полумрак скрыл краску на ее щеках.

— Эол играет на нимфах, тьфу, на флейтах! Борей дует с востока, Зефир с запада! Лучезарный Гелиос дремлет за горизонтом! Ах, какой запах! — барон сунулся длинным носом в направлении руки девушки, которую она тотчас отдернула.

Шамиль, видя, что друг его не может выбраться из лабиринта высокопарных восклицаний на прямую стезю рационального торга, решил вмешаться.

— Мы знаем, что некоторые девицы вроде вас, пользуясь своим невинным видом, между тем не гнушаются оказывать господам офицерам известного рода услуги, — начал Шамиль. — Мне кажется, и вы из их числа.

— Я не понимаю, о чем вы, — отвечала Роксана.

— Не понимаете? А, по-моему, я ясно выражаюсь! — вспылил Шамиль. — Нам нужно от вас небольшое одолжение интимного характера. Vous comprenez?

— Господа, по-моему, вы оба сошли с ума! — воскликнула Роксана, еще пуще покраснев и делая шаг назад, чтобы в случае чего убежать.

— Да как вы смеете нас отвергать? Вашу показную невинность оставьте для простаков вроде сэра Рональда! — вскипел Шамиль и, ища поддержки, глянул на барона. И остолбенел — барон, синея и краснея одновременно, надувался, точно переспелая слива. «Не послать ли за санитарами?» — пронеслось в голове у Шамиля, но в этот самый момент барон открыл рот и со всем презрением, на какое был способен, выпалил:

— Рас-пут-ная девка!

Роксана попятилась от неожиданности. В этот самый момент по щеке барона хлестнула сильная рука — да так, что он чуть с ног не покатился.

— Вы подлец, сударь! — сказал Рональд. — Вызываю вас на дуэль — сейчас же.

— Завтра же! — крикнул Лукас, утирая кровь, брызнувшую у него из прыща. — Хорошо-с! Скрестим шпаги-с!

— Скрестим, — подтвердил Рональд.

— Нет-с, не шпаги! — возопил барон, потрясая указательным пальцем. — Пистолеты-с! Пистолеты-с решат нашу судьбу-с, да-да, боле ничего!

— Прекрасно, — отозвался Рональд. — Я пришлю к вам моего секунданта.

— Присылайте-с! Не побоюсь-с! Шамиль, за мною…

Оба исчезли с быстротой молнии.

Рональд подошел к всхлипывающей Роксане и, неожиданно для себя самого, взял ее лицо в свои руки.

— Не плачьте, — сказал он. — Все будет хорошо.

— Хорошо? — поразилась девушка. — Хорошо?! Впрочем, вы, наверное, правы. Все будет хорошо.

Они помолчали. Роксана мягко покачала головой и высвободила ее из рук Рональда; рыцарь засмущался и спрятал руки за спину.

— И не страшно вам в этом мерзком месте? — спросил он, вздохнув.

— Страшно, — призналась девушка. — Но ведь это мой дом, другого я не знаю.

— Вы не были в Риме? — удивился Рональд.

— Никогда. Я и от замка-то далеко не отъезжала. Меня воспитала леди Эльвира, она была добра, как мать. Это теперь все поменялось…

— А раньше маркиз был другим?

— Другим. То есть он всегда был странный, пожалуй, негодный человек. Но раньше он как-то стыдился своих черных дел, что ли. А теперь ничего не стыдится и ни о чем не жалеет. Выписал из соседнего поместья этого отвратительного Лукаса, набрал непонятно где чудовищ — химер, мантикор, василисков… Мне только кентавры симпатичны, я общаюсь с некоторыми из них. Вот такой стал маркиз — с тех пор как жена сбежала, а его самого попытался убить родной сын, Гнидарь. Гнидарь был мне братом.