Чтение онлайн

Новые хозяева планеты свободно и гордо вышагивали среди руин. Они были точно такие, как скульптура в гостиной. Огромные, угловатые и жуткие, с небольшими моторчиками на спинах, от которых поднимались облачка пара. Только никто не ожидал, что предводитель автоматов, по примеру деспотов древности, будет восседать на троне, который понесут на плечах его подданные. Клер вздохнула, жалея, что из-за камня так плохо видно.

— Возьмите, моя дорогая, — прошептал Фергюсон, протягивая ей бинокль. — Кажется, вам интереснее, чем мне.

Кивком поблагодарив фабриканта, Клер поднесла бинокль к глазам. Автоматов было восемь: четверо несли трон, еще четверо составляли почетный эскорт; король автоматов не отличался от подданных ничем, кроме короны, венчавшей его железный лоб. Металлические существа двигались медленно и неуверенно, как дети, которые только учатся ходить. Но такой неверной походкой они победоносно прошагали по всему миру. Люди были шустрее, хотя завоевание планеты — дело неспешное, особенно для тех, у кого, в отличие от смертных, в запасе целая вечность.

Когда кортеж достиг середины улицы, послышался приглушенный звон, и с головы Соломона слетела корона. Перевернувшись в воздухе, она упала на землю, три-четыре раза подпрыгнула на камнях и застыла в нескольких метрах от процессии. Справившись с изумлением, Соломон и его свита устремили взоры на небольшое с виду препятствие, выросшее у них на пути. Путешественники во времени последовали их примеру. И вот что они увидели. На камне, стройный и ловкий, словно кошка, почти в той же позе, в какой его изобразил скульптор, застыл капитан Шеклтон. Его гибкое тело охватывали сверкающие доспехи, на перевязи висела надежная острая шпага, сильные руки сжимали подобие ружья, ощетинившегося множеством металлических рычажков и скобок. Предводитель людей не нуждался в короне, ему довольно было царственной осанки, а камень, на котором он стоял, превратился в пьедестал. Пока человек и автомат молча обменивались взглядами, в воздухе повисло почти осязаемое напряжение, как бывает перед грозой. Наконец железный король произнес:

— Я всегда восхищался вашей храбростью, капитан. — Его металлический голос звучал спокойно, почти весело. — Боюсь, однако, на этот раз вы переоценили собственные силы. Где же ваше войско? Отчаялось и разбежалось?

Капитан Шеклтон медленно повел головой, будто разочарованный словами своего врага.

— Если в этой войне и есть что-то хорошее, — произнес он сдержанно, — так это то, что она объединила человеческую расу, как никакая другая.

Голос у Шеклтона был приятный и звучный, с театральными каденциями. Соломон опустил голову, силясь понять, что имел в виду его противник. Капитан приподнял руку, словно хотел поймать на локоть сокола, и среди развалин, как из-под земли, выросли силуэты людей. Всего за несколько секунд растерявшиеся автоматы были окружены. У Клер отчаянно забилось сердце. Повстанцы были здесь все время, прятались за камнями, терпеливо поджидая, когда появится Соломон. Король автоматов попал в ловушку, которая должна была положить конец его правлению. Солдаты стремительно подхватили с земли ружья, стряхнули с них песок и со спокойной уверенностью взяли врагов на мушку. К несчастью, их было всего четверо. Клер не ожидала, что знаменитый отряд Шеклтона окажется столь малочисленным. То ли остальные полегли в предыдущих битвах, то ли для этой самоубийственной вылазки больше народу и не требовалось. Тем не менее люди ловко воспользовались фактором внезапности и грамотно выбрали диспозицию: двое на пути процессии, один слева от трона, еще один сзади.

И все четверо одновременно открыли огонь.

Один из возглавлявших кортеж автоматов тут же получил пулю в грудь. Выстрел пробил железную кирасу, и на землю со звоном посыпались болты, пружины и шестеренки. Его товарищу повезло больше: пуля лишь оцарапала ему плечо. Меткий солдат, стоявший сзади, угодил в моторчик одного из гвардейцев, замыкавших процессию. Через мгновение та же участь постигла одного из носильщиков, его подстрелили с фланга. Лишившись опоры, трон угрожающе накренился, и всемогущий Соломон кубарем скатился на землю.

Казалось, что на стороне людей явное преимущество, но вскоре все переменилось. Рухнувший навзничь автомат успел вырвать у одного из противников ружье и разбил его на мелкие кусочки, будто стеклянное. Освободившись от груза, уцелевший носильщик открыл люк на груди и выстрелил в нападавших спереди солдат. Один из них упал, другой замешкался, и этим воспользовался ближайший к нему автомат, нанеся человеку сокрушительный удар. Тот отлетел в сторону на несколько метров. Шеклтон пантерой спрыгнул с камня и бросился к нему, на бегу выстрелив в противника. Двое оставшихся на ногах солдат присоединились к командиру, четверо оставшихся нетронутыми автоматов закрывали собой короля. Клер ровным счетом ничего не смыслила в военной стратегии, но даже она понимала, что фактор внезапности был исчерпан и автоматам удалось переломить ситуацию с унизительной для людей легкостью. Теперь повстанцы уступали им в численности, и Клер решила, что капитану пришло время поберечь своих людей и дать сигнал к отступлению, что он и сделал. Но будущее было предопределено, и Соломон окликнул удалявшегося врага.

— Постойте, капитан, — произнес он своим металлическим голосом. — Вы, конечно, можете уйти и подготовить новую засаду. Как знать, возможно, она окажется более успешной, но, скорее всего, вы только продлите войну, которая и так безбожно затянулась. Я же предлагаю вам покончить с ней раз и навсегда.

Шеклтон недоверчиво смотрел на врага.

— Если позволите, капитан, я хочу сделать вам предложение, — продолжал Соломон, и его солдаты немного отступили назад, образовав вокруг короля подобие железного кокона. — Я предлагаю драться один на один.

Кто-то из приближенных достал из-под упавшего трона деревянный футляр, раскрыл его и протянул королю. Соломон медленным церемонным жестом извлек из него удивительно красивую шпагу, лезвие которой хищно блеснуло в утреннем свете.

— Как видите, капитан, я приказал изготовить точно такую же шпагу, как у вас, чтобы мы могли драться на равных — оружием ваших предков. Я упражнялся несколько месяцев, ожидая, когда выпадет случай скрестить ее с вами. — В подтверждение своих слов автомат проделал виртуозный выпад. — Пистолет лишен благородства, а шпага требует умения, отваги и решимости выйти с противником один на один. Когда мой клинок вонзится в ваше мягкое человеческое тело, вы, я надеюсь, признаете мое превосходство и на этот раз не откажетесь умереть.

Капитан Шеклтон несколько мгновений обдумывал предложение автомата. В этот миг на него вдруг навалилась вся тяжесть сей бесконечной, выматывающей войны. Впервые ему представился шанс положить ей конец.

— Я принимаю твой вызов, Соломон. Давай покончим с этим раз и навсегда, — произнес капитан.

— Да будет так! — воскликнул Соломон, не скрывая торжества.

Автоматы и люди попятились назад, освобождая место для дуэлянтов. Начинался третий, и последний, акт пьесы. Шеклтон выхватил шпагу и выполнил несколько виртуозных финтов в воздухе, сознавая, возможно, что ничего подобного больше никогда в жизни ему проделать не доведется. Завершив краткую разминку, он окинул холодным взглядом Соломона, который пытался принять традиционную позу фехтовальщика, насколько позволяли негибкие железные члены.

Капитан пружинисто двигался вокруг своего противника, как хищник вокруг добычи, пытаясь найти его уязвимое место, Соломон стоял как вкопанный. Было ясно, что он уступает сопернику право начать поединок. Шеклтон принял приглашение. Стремительным пружинистым движением он подскочил к врагу и описал острием шпаги дугу в воздухе, конец которой пришелся в бок автомату. Раздался отвратительный металлический лязг, и эхо его еще долго висело в воздухе. Увидев, что атака не дала результата, капитан в замешательстве отступил. Резким ударом он чуть не вывихнул себе запястья, а Соломон остался невредимым. Шеклтон тут же предпринял новую атаку, будто желая еще раз убедиться в неуязвимости автомата. Результат был тем же самым, правда, на этот раз капитану пришлось уклоняться от шпаги Соломона. Острие царапнуло шлем Шеклтона, и тот резво отскочил назад, не спуская глаз с капитана и с досадой качая головой. Соломон атаковал нарочито неторопливо, давая противнику уклониться; он сознавал свое превосходство и спокойно готовился к решительному удару. Капитан продолжал искать уязвимое место соперника, слабея с каждым выпадом; его руки начинали дрожать. Теперь он только защищался. Собрав последние силы, он стремительно изогнулся, нырнул противнику за спину и вонзил шпагу в сердце парового мотора. Металлические детали со звоном брызнули во все стороны, голову капитана окутало облако пара. Соломон с неожиданным проворством развернулся и бросился на ненавистного врага. Шпага впилась капитану в бок, оставив на его доспехах глубокие царапины. От свирепого удара Шеклтон рухнул на землю, словно мешок с тряпьем.

Над путешественниками прокатился горестный вздох, Клер прижала руки ко рту, чтобы не закричать. Откатившись в сторону, Шеклтон попытался подняться на ноги, но снова упал на колени, по его бедру лились потоки крови. Король автоматов приблизился к поверженному противнику, наслаждаясь его унижением. Соломона ждало разочарование: раненый соперник даже не поднял на него глаз. Автомат ухватил шпагу обеими руками, направив острие в голову капитану. Едва ли кто-то смог бы придумать более красноречивую картину превосходства машин над людьми. Соломон вложил в решающий удар все силы, но, к его несказанному удивлению, Шеклтон сумел уклониться. Клинок автомата вонзился в землю и застрял между камнями. Пока Соломон пытался вырвать оружие, за спиной у него вырос стремительный, как кобра, капитан. Герой будто забыл о страшной ране. Бесстрастно и неторопливо, плавным, отточенным движением он отсек королю автоматов голову. Раздался неприятный скрежет, голова короля покатилась по улице, с перезвоном отскакивая от камней, и остановилась подле упавшей с нее короны. Наступила тишина. Обезглавленный автомат застыл в нелепой позе, навалившись на собственную шпагу, все еще торчавшую посреди груды камней. Отважный капитан Шеклтон толкнул тело врага ногой, и оно медленно свалилось на землю. Оглушительный грохот знаменовал конец войны, едва не разрушившей всю планету.