Чтение онлайн

Накануне ночью она спала очень мало, большую часть времени посвятив обдумыванию плана. В тот момент он казался Габриелле замечательным. Она заманит этого типа в ту часть парка, где полно людей. Она собьет преследователя с ног и начнет диким криком звать на помощь. К сожалению, Габриелла упустила из виду два очень важных момента: погода нарушила все ее расчеты и то, что преследователь вовсе не был преследователем. Он оказался легавым.

Когда Габриелла впервые увидела его стоящим под деревом, ей показалось, что она видит иллюстрацию из календаря с портретами красавцев мужчин, принадлежащего ее подруге Фрэнси. Теперь же, когда она смотрела на него, то удивлялась, с какой стати причислила его к красавцам. В потрепанной фуфайке, которую он так и не снял, и с красным платком на голове он больше походил на полоумного байкера.

— Я не понимаю, чего вы от меня хотите, — поглядывая то на Шенегэна, то на второго мужчину, заявила Габриелла. — Я думала, меня доставили сюда по поводу того, что произошло в парке.

— Вы когда-нибудь раньше видели это? — придвинув к ней фотографию, спросил Шенегэн.

Габриелла видела такую же в местной газете. Она читала о похищении картины Моне, принадлежащей Хилларду, и слышала об этом в новостях.

— Вы узнаете это?

— Я узнаю Моне, если увижу его картину. — Она грустно улыбнулась и отодвинула от себя фотографию. — Я читала о ней в «Стейтсмене». Это картина, украденная у мистера Хилларда.

— Что вы можете рассказать мне о ней? — Детектив Шенегэн впился в Габриеллу глазами, словно надеялся прочесть ответ на свой вопрос в ее мозгу.

Габриелла постаралась не выказывать страха, но это ей плохо удалось. Ей было страшно. Шенегэн выглядит таким огромным, а комнатка такая маленькая…

— Только то, что и все остальные, читавшие о краже.

История с кражей картины Моне наделала много шуму. Мэр публично заявил о своем возмущении. Владелец картины был вне себя, а о полиции города Бойсе в национальных новостях говорилось не иначе как о кучке ни на что не способных деревенских сыщиков. Что, по мнению Габриеллы, являлось шагом вперед, поскольку Айдахо обычно характеризовали в федеральных программах новостей как штат, где живут лишь любящие картофель белые шовинисты, помешанные на оружии. Вообще-то не все в Айдахо любили картофель, а девяносто девять процентов населения не считали себя арийцами или кем-то подобным. А те, кто являлся членами нацистских организаций, в большинстве своем жителями штата не являлись.

Хотя то, что касалось оружия, вероятно, можно было считать правдой.

— Вас интересует искусство? — Низкий голос Шенегэна, казалось, заполнил все пространство комнаты.

— Конечно, ведь я художница.

Вообще-то Габриелла была скорее человеком, имеющим склонность писать картины, чем настоящим художником. И пусть ей удавалось передать внешнее сходство, она никогда не отваживалась изображать руки и ноги. Но рисовать ей нравилось, а только это имело значение.

— Тогда вы понимаете, что мистер Хиллард весьма озабочен тем, чтобы вернуть своего Моне, — отложив в сторону фотографию, сказал Шенегэн.

— Догадываюсь, — пробормотала Габриелла, хотя по-прежнему не понимала, при чем здесь она. Когда-то Норрис Хиллард числился в друзьях их семьи, но это было очень давно.

— Вы когда-нибудь видели или встречали этого человека? — Шенегэн придвинул к ней другую фотографию. — Его зовут Сэл Катзингер.

Габриелла взглянула на снимок и отрицательно покачала головой. Человека, носящего очки с такими толстыми стеклами, она наверняка запомнила бы. К тому же качество фотографии оставляло желать лучшего.

— Нет. Не думаю, что я когда-либо встречала его.

— А не слышали ли вы, чтобы его имя упоминал ваш партнер по бизнесу Кевин Картер? — спросил напарник Шенегэна, на пластиковой карточке которого, прикрепленной на груди, значилось: «Капитан Лючетти».

Габриелла видела достаточно фильмов и телепередач, чтобы понять, что он изображает «доброго полицейского» в противовес «злому полицейскому» Шенегэну — что в принципе не было большой натяжкой в отношении Шенегэна. Но из этих двоих капитан Лючетти и впрямь производил более приятное впечатление.

— Кевин? Какое отношение Кевин имеет к человеку с фотографии?

— Мистер Катзингер — профессиональный вор. Он очень ловок и крадет только лучшее. Немногим более недели назад его арестовали за кражу антикварных вещей на сумму более двадцати пяти тысяч долларов. Находясь под арестом, он дал показания, что, возможно, знает, у кого находится картина мистера Хилларда, — сообщил капитан Лючетти. — Он также поведал нам, что ему предлагали украсть картину Моне, но он отказался.

Габриелла скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула.

— Почему вы говорите мне об этом? Судя по всему, вам лучше побеседовать с ним. — Она ткнула пальцем в фотографию.

— Мы уже беседовали, и на допросе он рассказал о своей «крыше». — Лючетти выжидающе замолчал.

Габриелла полагала, что под «крышей» капитан имел в виду человека, занимающегося укрывательством и сбытом краденых вещей. Но какое отношение это имеет к ней, она понять не могла.

— Вероятно, вам лучше прямо сказать, чего вы от меня добиваетесь. И почему он, — Габриелла кивком указала на Шенегэна, — преследовал меня в течение последних дней.

Шенегэн помрачнел, капитан же остался невозмутимым.

— По словам мистера Катзингера, ваш партнер знает толк в торговле краденым антиквариатом. — Капитан помолчал и добавил: — Его также считают посредником в краже у Хилларда. Поэтому выходит, что он виноват во многом, в том числе и в большой краже.

У Габриеллы от изумления перехватило дыхание.

— Кевин? Ну нет. Ваш Катзингер лжет!

— А с какой стати ему лгать? Ему обещали послабление в наказании, если он станет сотрудничать.

— Кевин никогда не станет делать ничего подобного, — уверенно заявила Габриелла. Сердце ее бешено колотилось, и вернуть душевное спокойствие не помогали даже глубокие вздохи.

— Откуда вы знаете?

— Знаю. Я знаю, что Кевин никогда не позволит втянуть себя во что-то противозаконное.

— Да? — Выражение глаз Шенегэна подсказало Габриелле, что его раздражение под стать его грубому голосу. — Почему это?

Габриелла бросила взгляд на Шенегэна. Несколько густых каштановых завитков выбились из-под его платка и упали ему на лоб. Он протянул руку к блокноту и стал что-то писать в нем. Аура раздражения и злобы, окружавшая его словно туча, пронизывала воздух. Очевидно, у него уже бывали неприятности по службе из-за неумения держать себя в руках.

— Что ж, одно могу сказать точно. Я знакома с Кевином несколько лет и наверняка узнала бы, если бы он торговал краденым антиквариатом. Мы почти каждый день вместе, я бы смогла определить наличие у него таких тайн.

— Каким образом? — спросил капитан Лючетти.

Он не производил впечатления человека, верящего в глупости вроде ауры, поэтому Габриелла не стала говорить, что не обнаружила в ауре Кевина никаких черных пятен.

— Ну… просто смогла бы, вот и все.