Карты
Шрифт:
Поцеловал именно так, как умел только он. Властно и настолько осторожно, что даже её сердце, равнодушное ко всем этим действиям за эти годы, начинало дрожать и заходиться быстрее. А мозг и вовсе отключился. Осталось только слепое желание прижиматься теснее и ближе. Просто следовать за его прикосновениями. Следовать за его бешенной энергетикой, которой он, словно пытался вернуть её к жизни.
Он целовал её так, будто она, действительно, была дорога ему. Целовал одними губами, терзая и прикусывая, в какое-то мгновение заставляя почувствовать себя и в правду живой. Заставляя чувствовать. Хотя она думала, что уже на это не способна.
И ровно в тот момент, когда Михаил отстранился от неё. Девушка поняла, что именно это заставило её чуть заколебаться тогда на мосту. Его взгляд. Его прикосновения, сохранившиеся в памяти. Несмотря на которые, она всё равно сиганула в воду. Но все эти мысли сейчас таяли под пронзительным взглядом карих глаз, смотрящих напротив.
Он собирался уйти, чуть привстал, заставляя её опустить руки, чтобы отпустить его, но Ефремова не сделала этого, чувствуя, что что-то отчаянно восстаёт против этого. Просто сегодня ей так нужно было хотя бы ненадолго убежать от одиночества. Хотя бы в какую-то другую иллюзию. Хотя бы ещё на несколько жалких минут.
— Тебе нужно поспать, — уверенно проговорил мафиози, вспомнив предписание врача, только девушка неожиданно хватает его за запястье, не позволяя уйти. Это настораживает. — Ещё несколько часов. А мне нужно идти…
Мужчина делает акцент на последней фразе, хотя сам уже начинает понемногу сомневаться в том, что уйдёт, когда её глаза так жалостливо и внимательно смотрят на него, словно заглядывая в самую душу, в отсутствии которой он уже сам давно был уверен.
— Я не усну без тебя, — капризно утвердила Крис, чуть грустно улыбаясь и качая головой, сдерживая крик, рвущийся из груди, замечая его замешательство. — Ещё несколько минут, пожалуйста…
Михаил невесело хмыкает, но почему-то не уходит. Садится рядом с ней на постель. Осторожно откидывается на подушки, решая, что и ему тоже вздремнуть хотя бы часок, он ведь и так не спал всю эту длинную ночь, но маловероятно, что получится ли сделать это с раздирающей болью в рёбрах. Оставалось только надеяться, что ничего серьёзного. Хотя он — мужчина. Выдержит.
Кристина на минуту задумалась, а потом просто легла рядом, умостив голову на его плече и коснувшись ладонью его груди. Мафиози ничего на это не сказал, просто привычно усмехнулся. Он понимал, что сейчас она вряд ли уснёт, а бросать её так не поднялась бы рука. В его голова мелькнула догадка, и он решил, что осуществить её ничто не помешает.
Он пошарил рукой по стоящей недалеко тумбочке, натыкаясь на лежащую там книгу, которую он приметил ещё до этого. Когда-то давно у него появилась привычка читать перед сном. В принципе о её появлении он совсем не жалел, а потому подумал, что может быть девчонка раньше заснёт, если он ей почитает, тем более, что эта книга, которую он взял сейчас, ей как-то дорога, раз из-за неё она заставила его тащиться тогда к ней домой.
Мужчина спокойно взял в руки, неприглядную книгу, отметив в момент, что Крис напряглась. Это его насторожило. Неизвестно, что затронуло это действие в её психике. Михаил поспешил убрать предмет, однако брюнетка неожиданно тут же накрыла его руку своей.
— Прочитай мне, пожалуйста, — её рука сжала его запястье. А в зелёных глазах застыло непонятное ему чувство. А сама брюнетка лишь поудобнее устроилась ближе к нему, болезненно сглатывая.
Мафиози не посмел проигнорировать её просьбу, хотя и видел, что девушке она далась с трудом, однако всё же начал.
— Один богатый человек после смерти своей жены женился второй раз на вдове, очень спесивой и заносчивой. У неё были две дочери, во всём похожие на мать, такие же гордячки. А у него была дочка кроткая и добрая, вся в покойницу мать.
Мачеха сразу невзлюбила падчерицу за её красоту и доброту. Она заставляла бедную девушку делать самую грязную работу по дому: мыть посуду, подметать лестницу и натирать полы.
Михаил осторожно повествовал, мягко касаясь волос на её голове. Она только сильнее прижалась к нему, как-то невольно, чуть вздрогнув и укрываясь одеялом.
— Спала падчерица на чердаке, под самой крышей, на жёсткой соломенной подстилке. А сёстры её жили в комнатах с паркетными полами, где стояли богато убранные кровати и большие зеркала, в которых можно было видеть себя с головы до ног. — Мужчина осторожно обнял её за талию, даже в какой-то степени чуть властно, ощущая, как в который раз за день Крис утыкается в его грудь. — Бедная девушка терпеливо переносила все обиды и не смела жаловаться отцу. Всё равно он только выбранил бы её, потому что во всём слушался своей новой жены. Окончив работу, девушка забиралась в уголок у очага и садилась на ящик с золой, и за это прозвали её Золушкой.
Мафиози продолжал читать ещё несколько минут, обнимая брюнетку… А ей казалось, что она так ненадолго попала в детство, когда мама читала ей эту сказку, прижимая к себе и шепча ласковые слова. И от этого что-то в который раз оборвалось внутри…
И она просто заплакала. Так по-детски. Так просто. А он лишь сильнее прижал её к себе, что-то прошептав, целуя в макушку.
11. Выход из комы.
Постепенно Кристина начала выходить из своей апатичной комы, возвращаясь к своему прежнему тревожному спокойствию. Тому состоянию спокойствия, которое читалось в отсутствии истерик, лёгкой дезориентации, отрешённом взгляде. И это никак не именовалось пресловутым "депрессия" или каким-то иным психологическим термином, так популярном сейчас в нашем мире.
На самом деле, брюнетка просто банально не понимала, что происходит с ней, а главное — в ней самой. В её голове было лишь до ужасного пусто, во всём теле сквозила слабость, заставляющая её голову порой кружиться и едва не падать. Но всё это было не самым тяжёлым для девушки.
Намного тяжелее было то, что рядом уже несколько дней не было Михаила.
И, если честно, то Ефремова не знала, почему это карябало что-то внутри. И не осознавала, что как-то просто каждый вечер прислушивалась к звуку подъезжающих к дому машин, прежде чем уснуть. Однако мужчины всё не было и не было, а воспоминания были.
Воспоминания о сильных руках и бархатном голосе. Она очень старалась забыть об этом, но каждый раз, когда её взгляд натыкался на лежащую на тумбочке книгу, усталая полуулыбка появлялась на губах.
А ещё ей банально не хотелось признаваться себе в том, что сейчас в душе была острая необходимость мужских объятий, а не холодных и ненавидящих взглядов, посылаемых домработницей, считающей её ничтожеством. Хотя Кристина и сама понимала, что это не более, чем розовые сопли, поделать с этим что-то было сложно. Она этим не управляла…
Брюнетка медленно бродила по дому, толком ничего не пила и не ела, потому что косые взгляды к этому не располагали, отбивая хоть какое-то желание, которого, по большому счёту, не было. Единственное, что сейчас, действительно, было для неё так необходимо, простой душ.
Хотя бы немного нужно было привести себя в порядок, а то жирные волосы и запах канала, уже у неё самой вызывали тошноту. Несколько дней ей тупо было плевать, однако потом выдержка кончилась. И в такой момент ей было интересно, разве Михаилу было не противно сидеть с ней такой? Или он просто мазохист?