Карты
Шрифт:
Не надо! Не надо!
А потом слёзы. Настоящая истерика, накрывшая с головой. Та самая безумная, которую не остановить. Та, которую не вылечить никакими лекарствами. Та самая, что навсегда искалечила душу. Невыносимо жить с ней. Хуже смерти…
— Я не скажу! Она не виновата! — повторял он, продолжая кричать и резко падая на колени. — Она не виновата! Это я… Я — убийца! Её там не было! Она стояла рядом! Нет!!! Отпустите!!! Я не знаю! Оставьте, суки! За что?!
Его кулаки сжались, а через секунду во всю стали колотить по полу. Крик. Стук. От увиденного Михаилу становилось страшно. Он осознавал только то, что, кажется, совершил ошибку, так легко надавив на незажившие раны. И глядя на этот припадок, мужчина чувствовал себя полнейшим ничтожеством, словно сейчас он ударил ребёнка. Чувствовать и видеть всё это было невыносимо.
И единственное, что он сделал, просто встал, резко хватая в руки графин с водой. Несдержанно открыл, а потом одним движением плеснул на брата Крис, не особо на что-то рассчитывая, однако тот на секунду перестал колотить по полу. И это отдалось в голове Михаила.
Не думая, он резко опустился на корточки перед юношей, хватая его за плечи и лихорадочно тряся, пытаясь привести в чувство. Он не знал, как сделать это правильно, однако по-иному не умел, а не делать ничего было бы ещё большей жесткостью. И большим удивлением для него было то, что Марат дёргался, но немного его поведение всё же стихало. Возможно, от испуга силы.
— Её могут уничтожить, если ты мне не поможешь. Я не буду врать — она в опасности. Они хотят её убить, но этого не хочу, слышишь? Я хочу помочь Кристине, иначе она обречена! — проорал Михаил в его лицо. И юноша дёрнулся, однако какое-то осмысление появилось в глазах. — Ты можешь ей помочь! Что они в ней нашли? Что она им сделала?! Что?!
Карие глаза мафиози, казалось, загорелись огнём, но он этого не заметил. Просто смотрел на Марата, который пытался отчаянно осмыслить его слова. Фразы о сестре плотно пробивались в его сознание через волны страха, просто потому что важнее неё не было никого, а мысль о том, что с ней сделают то, что и с ним… Никогда.
Его отрешённый взгляд сконцентрировался на Михаиле, словно ища подсказки. И огонь в глазах мужчины им стал. Неожиданно юноша осознал, что его также беспокоит судьба Крис. А память вдруг подбросила фразу: «Верь ему…» Его сестра всегда знала, что говорила.
Это всё напоминало суматоху, отчаянный бред. Слёзы всё ещё стекали по лицу Марата, однако дрожащие губы уже пытались что-то сказать. Оставалось только ждать. И Михаил ждал, уверенно не сводя с него своих карих глаз и сжимая плечи, как бы возвращая к грешной земле. И, на удивление, это самую малость… помогало. Он заговорил…
— К-кристина… Она, как мама… У них в-в-с-сегда был особый дар… — проблеял Марат, отчаянно сглатывая. Его ещё лихорадило, а слова всё также давались с огромным трудом.
— Что ещё за дар? — недоверчиво уточнил мафиози, а его брови красноречиво сдвинулись. Может быть, это очередной бред, а у парня просто крыша поехала. В его случае неудивительно. От слова «совсем. Но отчего-то интуиция подсказывала, что тут что-то не то. — Дар…
— Дар п-п-п-подчинять себе людей, — всхлипывая, шептал Марат. — Она гип-п-нотирует, заставляя человека делать то, что она скажет. Но Крис эт-т-о не нужно. Она тогда рад-ди меня… Они хотели выс-с-с-трелить в меня, — на этом его голос задрожал особенно сильно. — А К-крис… Он-на заставила его встать на п-подоконник и… спрыгнуть… Иначе меня бы не было… О-она меня спасла, а они хотят её ис-с-пользовать, чтобы управлять. А К-крис это не нужно… Она боится этого дар-р-ра. Каждое его применение… её убивает… И может убить… И е-е-ей это не нужно… Он-н-на вообще п-переводчиком хотела стать, а её… к-как шлюху… отец…
И парень снова вскрикнул. А Михаил обомлел, резко отпуская его. В тело и голову ворвалось непонимание. Эта маленькая… девочка… гипнотизёр? Очаровавшие его глаза ложь? С этим связаны её кошмары?
Это казалось ерундой, однако слишком многое объясняло. На мгновение похолодело. И самое страшное, что он осознавал, что это, действительно, может быть истиной правдой. Тогда… может быть, и его действиями рулит Крис? Боже, как непонятно. В мыслях вертелся её образ. Зелёные глаза. И такое дикое слово «гипнотизёрша».
Он снова посмотрел на перепуганного Марата, понимая, что нужно вызвать верных людей, чтобы оказать квалифицированную помощь. Бросать его бы он не стал. А сам осознавал, что сейчас больше всего… Ему необходимо увидеть Кристину, чтобы кое-что понять…..
***
Как Михаил добрался до дома, он не помнил. В голове всё ещё вертелось всё услышанное, лицо её брата и то, как ему вкололи успокоительное. Это всё заставляло подрагивать и сильнее давить на педаль газа. Нужно было добраться быстрее. Просто снова взглянуть в эти зелёные глаза. Неужели это она управляла им? Неужели им управляли эти её глаза? А он сам лишь игрушка?
С этими мыслями он распахнул дверцу машины и фактически влетел в особняк. Будто фурия мужчина появился на пороге и также быстро застыл, поражённый. На узком чёрном диванчике прямо перед ним лежала Кристина, привычно поджав ноги под себя, а на её хрупком теле красовалась его рубашка. И этот маленький факт в момент вновь что-то перевернул внутри Михаила, вновь по-настоящему задев.
Он тихо шагнул, подходя к ней, стараясь не разбудить. Зачем она перебралась сюда? Замёрзла же, идиотка? И почему его рубашка? От глупости последнего он хмыкнул. Ведь сам ничего не купил ей, кроме вульгарных платьев, запер в доме. Просто отрезал от мира брюнетку. И всё, что ей оставалось… ждать его. Вот она и ждала.
Михаил устало потряс головой, словно на него пролился холодный душ. А потом осторожно опустился на корточки перед ней, как и недавно пробегая ладонью по волосам, чувствуя, что этого ему снова не хватало. И тут же пришло понимание. Сейчас её зелёные глаза не смотрели на него, а он тянулся к ней… Так какой же это гипноз? И что за ерунда вообще пришла ему в голову?
Мафиози снова потряс головой, а потом приподнялся, осторожным движением подхватывая девушку к себе на руки, фактически не чувствуя её вес на руках и ощущая, как её холодный носик прижимается к его груди, а сама она лишь тихо посапывает, тонкими пальцами цепляясь за ткань его пиджака. И это мгновение стало для него неожиданно самым трогательным и интимным, решающим. И он сильнее сжал её талию, осознавая, что его просто тянет к ней, как и сейчас, а её дар, даже если он и есть, здесь не причём.
Не это сделала её в его глазах особенной. Не её дар.
Это лишь то, из-за чего она страдала. Страдала и сейчас, кажется, зовя во сне «маму» и цепляясь за него, как за какую-то опору. А он лишь нёс её, сильнее сжимая хрупкое тело. Сегодня мафиози совсем по-другому на неё посмотрел…
Узнал… Как сказал её брат, она хотела быть переводчиком?
С её губ вновь сорвался зов… Она вновь звала маму. А Михаил так просто, прижался к её лбу своим и прошептал:
— Я здесь… Всё… Всё хорошо… Больше не бойся…
17. Как же ты?
Ещё тогда в первую их встречу Кристина почему-то отметила Михаила в круге всех. Высокий. Сильный. Красивый. Брутальный. Грубый. Набор таких простых качеств, которые в её понимании почему-то совсем не сочетались с его взглядом. Взглядом таких тёплых глаз, цвета горького шоколада, в которых проскальзывало что-то большее, нежели высокомерие и хладнокровие. Какая-то ласка…. Кажется, тогда это показалось ей бредом. А сейчас брюнетка всё больше осознавала, что снова не ошиблась.