Чтение онлайн

– Давно у меня не было такой хорошенькой, – бормотал он девушке на ухо, словно шептал комплименты. – Сейчас посмотрим, какая ты сладкая.

Катя, быстро выбившись из сил, лежала на земле под грудой этих мышц и уже не сопротивлялась. То, чего она так ждала и о чём так грезила, её взрослость пришла к ней в виде этого грубого с ледяными глазами мужчины. Не о таком мечтала девушка. Слёзы бессилия брызнули из её глаз. И она сомкнула веки. Она не станет смотреть, не будет видеть, как совершается её позор.

Но едва командир к ней прикоснулся, ещё не совершив задуманного, как послышался оглушительный гул, и через пару мгновений вся земля затряслась и тут же стала взлетать клочьями в воздух от раскатистых взрывов. Это немцы с румынами начали бомбёжку перед наступлением своих войск. Совсем рядом раздался взрыв такой силы, что насильник покачнулся и упал в сторону.

– Что за чёрт! – заорал он во всё горло. Сразу же из-за кустов, из-за срубов выскочили остальные партизаны, которых ещё пять минут назад словно и не существовало.

– Бомбят! Бомбят! – кричали они.

Катя воспользовалась суматохой и скользнула прочь от своего насильника, незамедлительно вскочила на ноги и побежала в тёмный лес, едва успев натянуть армейские брюки. А вокруг бомбили. Девушка уже знала этот звук. Летела в клочья разорванная земля, ломались деревья, убивая тяжелыми ветвями бегущих людей. Катя падала от взрывов, снова вставала и бежала. Ей бы где-нибудь укрыться, переждать бомбёжку, но она бежала куда глаза глядят. Ручьём текли слёзы. Она спасена, спасена! Уж лучше погибнуть под ударами вражеской авиации, чем в лапах этого мужчины с лицом убийцы. Странно, но враги ей помогли, сами того не ведая.

А в ответ началась миномётная пальба. Это наши обстреливали самолёты. Стояли такой грохот и гул, что можно было от одного звука сойти с ума. Катя бежала навстречу своим. Впереди миномёты, позади он – страшный человек с каменным лицом и ледяными глазами, что хочет над ней надругаться. Она сделала выбор, когда решила бежать в неизвестность. Пусть её разорвёт бомба, пусть застрелят свои в обороне – всё лучше, чем насилие в молчании и тишине.

Она бежала, а земля под ногами горела, содрогаясь от взрывов. Вдруг бахнуло так, что Катю отшвырнуло далеко вперёд. Упав, она ударилась обо что-то головой и от боли потеряла сознание. Её накрыла пелена мрака. Что было дальше, смогли наши отбить берег или нет, – этого Катя уже не знала.

***

Девушка очнулась далеко засветло. По лицу текла кровь из раны на голове, и правое плечо ныло так, что было легче отрезать руку, чем терпеть. Катя попыталась выползти из ямы, в которой она лежала. Её порядочно присыпало землёй во время бомбёжки, пришлось из последних сил выбираться на поверхность. Выкарабкавшись наружу, Катя горящими, дикими от пережитого ужаса глазами осмотрелась. Разрытая вокруг земля, поваленные, покорёженные деревья и никого. Абсолютная тишина. Очень странная после ужасного гула и взрывов ночью. Настолько странная, что хотелось как можно скорее убежать с этой мёртвой земли. И Катя устремилась дальше. Туда, где раньше стреляли советские миномёты. Она шла, спотыкаясь о раскиданные повсюду валуны, поломанные ветки, падала в разрытые бомбами ямы, выкарабкивалась и снова шла, пошатываясь при каждом движении. Казалось, это длится вечность. И вот наконец-то на горизонте показались заставы. Приметив их, Катя, как могла, побежала, смеясь. Свои, родные! Она спасена!

Но при виде застав радость девушки мгновенно улетучилась, словно искра, которая так и не разожглась. Потому что вокруг лежали одни покорёженные орудия, а возле них – о ужас! – разорванные на части, застывшие в неестественных позах тела советских воинов, из которых едва сочилась кровь.

Катя прикрыла рот, чтобы не закричать от ужаса. Такое не могло присниться даже в кошмарном сне.

– А-а-а-а! – завопила она в свою ладонь. – А-а-а-а!

Что это за кошмар наяву? Что это за ужас? Что это за война такая?!

– А-а-а-а-а-а-а-а!!!!! – закричала девушка прямо в землю, опустившись на корточки и с силой сжав кулаки.

Злость, ярость, отчаяние – всё смешалось в одночасье. Почему они все убиты? Кто их убил? Зачем? Она искала спасение, а нашла одну смерть.

Вдруг кто-то схватил её за ногу. Катя подскочила как ужаленная. Это советский воин сжал её лодыжку. Он был серьёзно ранен в живот и придерживал рукой вываливающиеся кишки. Катя едва не отпрянула от отвращения, но жалость к бойцу пересилила её желание отбежать подальше.

– Беги отсюда, – прошептал солдат еле слышно.

Катя наклонилась ближе, чтобы понять, что он говорит.

– Беги, – снова сказал боец, подползая к ней из последних сил.

– Слышишь? – он указал ей на лес вдалеке за разбомбленной долиной. – Танки идут.

И правда, подняв голову и вслушавшись в обманчивую тишину, девушка распознала еле уловимый шум моторов.

– Танки, – снова прошептал воин.

Катя не знала, что такое танки, никогда их не видела, но понимала, что ничего хорошего ожидать не приходится. Она собиралась побежать, но резко застыла на месте. Хотя раненый воин отпустил её лодыжку, тепло его руки до сих пор ощущалось на коже. Она не могла бросить его здесь.

Катя схватила его за руки и хотела потащить за собой, но боец застонал:

– Не надо!

Девушка решила, что ему очень больно, и поискала глазами, из чего можно соорудить носилки.

– Не надо, – повторил боец. – Я уже труп, – он указал рукой на свои вывернутые кишки. – Беги, беги быстрее, – он махнул Кате рукой в сторону горизонта.

Девушка посмотрела в глаза солдату. В них не было ничего, кроме тихой печали и прощания.

Катя не смогла сдержать слёз. Жалость к воину и своё собственное бессилие – всё смешалось в этих слезах. Но у неё не было времени даже плакать. В лесу что-то угрожающе тарахтело. Нужно бежать дальше. Больше не глядя на воина, закрыв лицо руками от стыда, что она вот так бросает его здесь, Катя побежала прочь от разгромленной советской заставы. Её сердце стонало от горечи. Она должна вернуться и сделать хоть что-то для раненого солдата. Человеколюбие, любовь к миру и всему живому приказывали ей вернуться обратно. Тот воин останется совсем один, ему страшно. Придут немцы с румынами и неизвестно, что с ним сделают. Катя не должна его бросать. Но разум диктовал совсем другое – бежать, и бежать как можно скорее. Воину уже не помочь, он – живой труп, а вот ей нужно спасаться. И чувство отвращения не позволяло ей повернуть обратно. Ей было противно смотреть на эти скрюченные тела, на эти вывалившиеся кишки и лужи крови. Она больше не может, больше не в силах на это смотреть. Весь её здоровый юный организм протестовал против этого, против этих ран и смертей. Бежать прочь от этих трупов, прочь от этой войны! С неё хватит.

– Мамочка, мамочка! – простонала Катя, закрыв лицо руками. Её мать всегда знала, что делать, всегда была решительной в самые трудные моменты. Как же хочется к мамочке, укрыться под её защитным крылом, отдаться на её волю.

– Мама, я была так не права, – простонала Катя, плача. Слишком поздно к ней пришло это понимание. А ведь мать говорила, предупреждала, просила уехать. Послушалась бы её тогда Катя, и ничего бы этого не было.

– Мама, прости меня, миленькая, я хочу к тебе, я хочу домой! – как ребёнок, разрыдалась девушка, стоя одиноко посреди разбомбленной чёрной земли.

Но именно в этот момент пришло то самое решение, которое придало ей сил. Домой! Да, она пойдёт домой. Родные стены её защитят. Её дом остался нетронутым после бомбёжки! Катя впервые за эти ужасные мгновения оторвала руки от заплаканного лица. Домой! Там её ждут родные стены, родная кровать. Там она сможет укрыться, притаиться и залечить раны.

И Катя, словно окрылённая новым дыханием, словно родившись заново, уверенно пошла прочь от ужасного места, где не было ничего, кроме смерти. Она шла прочь отсюда, она шла домой!