Чтение онлайн

Огромные размеры основного и некоторых боковых тоннелей вызывали сомнения в том, что они предназначены для пропуска ливневых вод. Мне в это просто не верилось. По моему разумению, при такой разветвленной системе даже после сотни ливней вода поднялась бы максимум до середины основного тоннеля.

Зато я бы без труда поверил, что пропуск ливневых вод для этих тоннелей — задача вторичная, а главная их функция — служить подземными однополосными автострадами. По ним вполне могли ездить грузовики, даже восемнадцатиколесные трейлеры, а места соединения тоннелей вполне позволяли им, пусть и не без труда, повернуть из одного в другой.

То ли трейлерам, то ли мобильным ракетным комплексам.

Я заподозрил, что лабиринт этот располагается не только под Пико-Мундо и Форт-Кракеном, но тянется на север и на юг по всей долине Маравилья.

Если вам требовалось переместить ядерные ракеты в первые часы Последней войны, скрытно вывезти их из зоны первоначального удара и задействовать в другом месте, эти подземные автострады могли успешно решить поставленную задачу. Они располагались на значительной глубине, а стены тоннелей могли выдержать достаточно сильное ударное воздействие.

Далее, ливневые стоки, собираемые так далеко от поверхности, наверняка сбрасывались не в резервуар, а в подземное озеро или другую геологическую структуру, которая поддерживала территориальный водяной баланс.

Забавно все это: думать о себе в дни, предшествующие моей утрате, стоять за прилавком блюд быстрого приготовления в «Пико-Мундо гриль», жарить чизбургеры, разбивать яйца для яичницы, переворачивать на сковороде бекон, мечтать о женитьбе, даже не подозревая, что под ногами лежат автострады Армагеддона, молчаливо дожидаясь появления на них конвоев смерти.

И хотя я видел мертвых, которых не могли увидеть другие, в мире, как выясняется, полным-полно секретов, скрытых за разными ширмами, о которых невозможно узнать, обладая одним лишь шестым чувством.

Миля за милей я продвигался не так быстро, как мне хотелось бы. Мой психический магнетизм служил мне не столь хорошо, как обычно, часто заставляя останавливаться в нерешительности, когда возникала необходимость определиться с направлением движения.

Но тем не менее я продолжал идти на восток. Во всяком случае, полагал, что иду на восток. Потому что определиться с направлением под землей не так-то и просто.

Потом я впервые встретил мерную стойку, белую, с черными, расположенными через фут числами, которая стояла по центру водяного потока. Стойка, в сечении — квадрат со стороной в шесть дюймов, поднималась на высоту одиннадцати с половиной футов, почти достигая потолочного свода.

Серая вода не добиралась двух-трех дюймов до отметки в два фута, то есть глубина соответствовала моей предварительной оценке, но куда больший интерес вызвал у меня труп, прибитый к стойке.

Лежал труп в воде лицом вниз. Вода, раздувая штаны и рубашку, не позволяла определить пол покойника, во всяком случае, визуально, с дорожки, на которой я стоял.

Сердце бухало и бухало, эхо ударов разносилось по всему телу, словно я находился в пустом доме.

Если это был Дэнни, дальнейшее путешествие становилось бессмысленным. Возможно, все становилось бессмысленным.

Водяной поток глубиной в два фута, даже быстро движущийся, не может сразу сбить взрослого человека с ног. Этот тоннель имел очень маленький наклон. Да и скорость движения воды, судя по практически ровной поверхности, не могла быть такой уж большой.

Положив рюкзак на дорожку, я ступил в воду и зашлепал к стойке. Вода вроде бы текла и неспешно, но все-таки тянула за собой.

Чтобы не оставаться в самом глубоком месте и не искушать дренажных богов, я не стал сразу переворачивать труп, а ухватился за одежду и потащил его к пешеходной дорожке.

Хотя я легко общаюсь с душами умерших, трупы меня пугают. Они напоминают мне опустевшие дома, из которых выехали прежние жильцы, а вселиться может кто-то новый и страшный.

Я не могу припомнить, чтобы такое случалось, хоть у меня и есть сомнения относительно продавца магазина «7-Одиннадцать» в Пико-Мундо.

Уже у дорожки я перевернул тело на спину и узнал змееподобного мужчину, который стрелял в меня из «тазера».

Не Дэнни. Я с облегчением выдохнул.

И тут же мои нервы натянулись, как струны, а по телу пробежала дрожь. Лицо мертвеца не походило на лица других трупов, которые мне доводилось видеть.

Глаза закатились под веки так далеко, что не осталось и серпика зеленого. И хотя умер он часа два тому назад, не больше, глазные яблоки выпучились, словно какая-то внутренняя сила выдавливала их из глазниц.

Будь его лицо мертвенно-белым, меня бы это не удивило. А если бы кожа приобрела светло-зеленый оттенок, какой обычно появляется в первый день после смерти, я бы задался вопросом, что ускорило процесс разложения, но тоже не удивился бы.

Но на меня смотрело не мертвенно-белое лицо и не светло-зеленое, а серое, разных оттенков, от цвета золы до чуть ли не угольного. И кожа туго обтягивала кости, словно жизнь была соком, который высосали из тела.

Нижняя челюсть отвисла. Язык исчез. У меня не создалось ощущения, что его выдрали. Скорее мужчина проглотил язык. Взял и проглотил.

Ран я не видел. И хотя причина смерти интересовала меня, не собирался раздевать труп.

Перекатил обратно, лицом вниз, в поисках бумажника. Не нашел.

Если этот человек не умер в результате несчастного случая, если его убили, то сделал это не Дэнни Джессап. То есть по всему выходило, что убийцей мог быть лишь один из сообщников мужчины.

Подняв рюкзак и закинув его за спину, я продолжил путь в прежнем направлении. Несколько раз оглядывался, ожидая, что труп уже вылез на дорожку, но он так и остался в воде.

Со временем я повернул на юго-восток, в другой тоннель. Темный.

Однако света, поступающего из первого тоннеля, хватило, чтобы я нашел выключатель. Изготовленный из нержавеющей стали, он крепился к стене на высоте шести футов. Из этого следовало, что разработчики подземного комплекса полагали, что до такой высоты вода никогда не поднимется. Тем самым подтвердилась моя догадка о том, что размеры тоннелей были куда как больше, чем требовалось для того, чтобы пропустить водяной поток даже после самого мощного ливня.

Я повернул выключатель. Тоннель впереди осветился, как, возможно, и все остальные, с ним связанные.