Чтение онлайн

– У нас нет ключа к разгадке, - добавил я.

Хоук снова кивнул.

– Если она захочет с нами связаться, то просто не сможет этого сделать, - продолжал я.
– Она ведь тоже не знает, где мы.

Хоук опять кивнул.

– Нам нужна помощь, - сказал я.
– Нужно забраться в такое место, где Сьюзен сможет нас найти, если у нее будет возможность. Необходимо понять, что мы в конце концов собираемся делать. Поэтому нужно ехать домой.

– Долго придется ехать, - присвистнул Хоук.

– Спокан, - сказал я.
– В Спокане есть аэропорт. Полетим оттуда. Воспользуемся кредитной карточкой Лео, а когда доберемся до Бостона, забьемся в нору и соберемся с силами.

– Ты когда-нибудь раньше бывал в аэропорту Спокана?
– спросил Хоук.

– Да.

– Там есть еда?

– Что-то вроде.

– Хорошо, Я ведь ничего не ел со вчерашнего утра, кроме той дикой гадости, которую ты накупил. Для горностаев подкормка, по-моему.

– Горностаи не питаются гранолой, - заметил я.
– Горностаи плотоядные животные.

– Я тоже, - сказал Хоук.
– И больше не желаю питаться разными зерновыми и семядольными.

– А еще орехами, - добавил я.
– Лесными орехами.

– Вот пусть леший их и ест, - сказал Хоук.
– Я, например, собираюсь насладиться аэропортовской пищей.

– В самолете, может, тоже подадут что-нибудь съестное.

– Боже мой, - восхитился Хоук, - так не бывает. Наверное, я помер и попал в Рай.

– Но, - сказал я, - надеюсь, тебе известно, как улетать с Западного побережья после полудня?

– Не известно, но можно где-нибудь остановиться и спросить, - пожал плечами Хоук.
– Заодно что-нибудь съесть. Ужасно хочется чегонибудь вредного для здоровья. Чего-нибудь с огромным количеством холестерина, пересоленного, переперченного. С добавками.

– Такую пищу ты всегда сможешь отыскать в аэропорту, - сообщил я.

– Приятно сознавать, что можно хотя бы на что-то надеяться, - сказал Хоук.

Добравшись до аэропорта Спокана, мы взяли четыре гамбургера и два кофе, уселись в "вольво" и все съели. Утром мы отправились в туалетные комнаты, помылись, почистили зубы, выпили еще кофе и сели на рейс "Юнайтэд эйрлайнз" № 338 на Бостон через Чикаго.

Без одиннадцати семь тем же вечером мы, спотыкаясь, вывалились из самолета в аэропорту Логан, под завязку набитые аэропищей и налитые аэронапитками, чувствуя себя так, словно наступил последний день Помпеи.

– Моя машина припаркована в Центральном гараже, - сказал я.

– И ты веришь, что копы ее до сих пор не обнаружили?

– Верю, - сказал я, - точно так же, как верю каждому слову президента, произнесенному с телеэкрана.

Мы поехали на челночном автобусе к станции подземки аэропорта и добрались на метро до станции Парк-стрит.

– У меня есть знакомая, - сказал Хоук, - что живет на Честнат-стри на самой макушке Холма, возле реки. Она будет рада нас приютить.

Мы прошли через Коммон. Стоял прекрасный осенний- вечер. Перед нами пожилой мужчина вел под руку пожилую женщину. На ней была прямая юбка, твидовый пиджак с поднятым воротником и темно-бордовый шарф, свободно повязанный. Мы миновали небольшую арку на Чарльз- и Бикон-стрит, с угла Коммон, и по Чарльз-стрит отправились к Честнат-стрит.

Мы пошли по Честнат-стрит, а за спиной у нас величественной громадой возвышался "Бикон хилл". Пройдя половину улицы, мы остановились у белой стеклянной двери. Хоук позвонил.

Ответа не было.

– Она стюардесса на теплоходе, - сообщил Хоук.
– Много путешествует.

– Не стюардесса, а горничная, - сказал я.
– Неужели ты не чувствуешь разницы между работой для белых и для цветных, негр неотесанный?

Хоук ухмыльнулся и снова позвонил. Ответа не было. Рядом с дверью стояла небольшая сосенка в горшке. Хоук сунул руку в тугое пероплетение нижних ветвей и вытащил маленький пластиковый кошелечек. Открыв его, он вынул ключ и щелкнул замком.

– Второй этаж, - указал он.

Мы поднялись на несколько ступеней, которые были вырезаны из орехового дерева. По стенам тянулись белые панели. Балкон тоже оказался белым, с витыми выступами на перилах.

Поднявшись, Хоук вытащил из кошелечка очередной ключ и отпер дверь в квартиру. Нам открылась гостиная с окнами на Честнат-стрит.

Слева кухонька, рядом с которой дверь в спальню. Стены гостиной белые. В ней стояли розовая кушетка, серый обтекаемый кофейный столик в стиле артдеко, два стула (один - обитый розовым сатином, другой -- серым). Кирпичный камин был выкрашен белой краской, а для защиты от пламени был выставлен огромный японский экран розового цвета с серым рисунком.

– Современно, - восхитился я.

– Ага, Ивонна следит за модой, - сказал Хоук.

– Тут есть душ?
– спросил я.

Хоук кивнул и отправился в кухню. Открыл холодильник.

– К тому же бутылок пятнадцать пива "Стинлагер", дорогой.

– Боже мой, - сказал я.
– Так не бывает. Наверное, я умер и попал в Рай.

– Помер, - изрек Хоук, - помер и попал в Рай... В старых фильмах именно так говорят.

– Дай мне пива, - сказал я.
– Выпью прямо в душе.

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО В ВОСЕМЬ ПЯТНАДЦАТЬ МЫ С Хоуком сидели в залитой солнцем гостиной Ивонны, ели сэндвичи с яйцом на зерновом хлебе и пили свежесваренный кофе.

– Нам ни за что не узнать, что именно известно Сьюзен, - сказал я. Она может догадаться, что я получил ее письмо и отправился в Калифорнию. Об остальном ей вряд ли известно.

– Она прекрасно знает, что ты не перестанешь ее разыскивать, - заметил Хоук.

Мы сидели нагишом: вещи крутились в стирально-сушильной машине Ивонны. Мы являли собой двойной соблазн для Ивонны, если бы она внезапно вернулась домой.

– Хорошо, - сказал я.
– Итак, она прекрасно понимает, что искать меня дома или в офисе - бессмысленно.

Хоук кивнул.

– Значит, она постарается связаться с Иолом, - предположил я.

– По крайней мере, вычислит, что ты будешь поддерживать с ним связь.

– Точно. Значит, самое время ему позвонить. Он, разумеется, спит. Но как только поднимется, сразу удерет из дома.

Я позвонил Саре Лоуренс, добрался до телефонистки и попросил соединить с квартирой Пола. Прозвучало всего восемь гудков, после чего паренвсе-таки ответил. Но не тот, кто был мне нужен. Я попросил позвать Пола. Парень ушел, и я услышал, как он орет где-то вдалеке. Затем он вернулся и сказал: