Чтение онлайн

Вместо глубокого осознания коренного изменения положения вещей, требовавшего от Кремля наличия отдельной стратегии по возвращению Китая и его высшего руководства в лоно советского лагеря, СССР начинает действовать реактивно и открыто, играя на руку антисоветскому блоку в Китае — в феврале 1967 г. Совет Министров СССР принимает публичное постановление «Об усилении охраны границы с Китайской Народной Республикой», которое в глазах руководства КНР и руководства США выглядело как подготовка СССР к военной операции против Китая и оправдывало расчеты китайского руководства по подготовке общественного мнения против вчерашнего союзника. На Дальнем Востоке СССР разворачивает демонстративное строительство пограничных застав, создается Забайкальский пограничный округ, на границе с Китаем строятся новые дороги и другая инфраструктура. Эти действия, очевидно, не могли бы реально предотвратить вторжение НОАК на территорию СССР, однако спровоцировали в Китае антисоветскую истерию и сыграли на руку сторонникам американо-китайского союза. Анализ действий советской стороны заслуживает отдельного внимания, однако уже сейчас достаточно объективно можно сказать о его конечном результате — окончательном разрыве СССР и КНР.

Китай явно провоцировал СССР на дальнейшую эскалацию и перебросил из внутренних районов страны дополнительные 22 дивизии, увеличив численность группировки на границе с СССР до 400 тыс. человек. Для руководства СССР и КНР при этом было очевидно, что крупномасштабный конфликт Китая и СССР закончится ядерной бомбардировкой Китая и победой советского оружия, даже при тактических успехах китайской армии на отдельных участках на Дальнем Востоке. При этом «шанхайская группа» продолжала разжигать антисоветские настроения: Чжоу Эньлай не прекращал инициировать слухи о возможном ядерном ударе со стороны СССР, а к середине 1969 г. был назначен главой противовоздушной обороны КНР. Именно при его руководстве были собраны ряд высокопоставленных руководителей китайской армии, в том числе Е Цзяньин, Чэнь И, Не Жунжэнь, которые в качестве верховного регулирующего органа армии выработали стратегию Китая при смене геополитического вектора на союз с США. Именно подобными действиями «шанхайская группа», даже рискуя ядерной бомбардировкой Китая, добилась сближения с США и дискредитации политики СССР в Китае.

К 1969 г. группировка НОАК, сосредоточившаяся в северных районах страны, насчитывала 44 дивизии, в составе которых было свыше 4 тыс. танков и 10 тыс. орудий, дополнительно были развернуты 30 дивизий народного ополчения. Этой группировке НОАК «противостояла» советская группировка из 20 мотострелковых дивизий, в составе которых не было танковых. Не имея решительного превосходства над силами Советской Армии, НОАК, однако, создавала состояние активного напряжения на границе.

«Шанхайская группа» достигла своих целей. На заседании Совета национальной обороны США в августе 1969 г. Ричард Никсон «выдвинул на то время шокирующий тезис о том, что при существующих обстоятельствах Советский Союз следует считать более опасной стороной, и не в американских интересах, если Китай «размажут» в китайско-советской войне». По итогам этого заявления Г. Киссинджер опубликовал директиву, согласно которой «в случае конфликта между Советским Союзом и Китаем Соединенные Штаты займут позицию нейтралитета, но в рамках нейтралитета будут по возможности во все большей степени склоняться в сторону Китая.

Наступил революционный момент во внешней политике США: американский президент объявлял о наличии «у нас [США] стратегического интереса… чтобы выжила одна крупная коммунистическая страна, с которой у нас не было контактов в течение 20 лет и против которой мы воевали в одной войне и участвовали в двух военных столкновениях». Запад, смирившийся с действиями СССР в Чехословакии, подтвердив тем самым господство СССР в традиционной советской сфере влияния, в том числе и в Китае, совершил резкий крен в своей политике и спас тем самым руководство КНР от повторения судьбы руководства Чехословакии.

В октябре 1969 г. Мао Цзэдун отдал приказ высшим руководителям Китая рассредоточиться по стране и привести ядерные силы Китая в боевую готовность. Загнанный в угол руководитель красного восстания Культурной революции решил пойти известным ему методом — ввергнуть страну в войну, уйти в пещеры и сельские районы, даже ценой ядерных ударов, и, опираясь теперь уже на американскую помощь, сохранить личную власть. Министр обороны Китая Линь Бяо отдал приказ о приведении всех войск НОАК в боевую готовность первой степени.

По воспоминаниям будущего руководителя КГБ Крючкова, согласно отдельным агентурным данным Комитета госбезопасности, которые оказались впоследствии дезинформацией, Китай перебросил в Румынию, также оказавшуюся в оппозиции к Кремлю, ядерный заряд, что вызвало панику в Кремле. Эта паника была небезосновательной: Мао Цзэдун сочетал в себе патологическую жажду власти и способность на любые самые отчаянные авантюры, при этом открыто провозглашал решимость вести ядерную войну и создать в Китае новый центр коммунистического движения. В связи с этим Генштаб Советской армии начал рассматривать возможность ядерного удара по Пекину. В июне 1969 г. Генштаб СССР объявил о начале крупномасштабных учений нескольких военных округов на границе с Китаем, с мая 1969 г. в действующую армию начался призыв резервистов. Ежегодно для устрашения Китая вся 39-я армия проводила маневры, в рамках которых преодолевала всю территорию Монголии и упиралась в монгольско-китайскую границу.

Интересно, что Чжоу Эньлай на закрытом совещании сразу же после боев на Даманском откровенно дезинформировал высшее руководство страны, указав на слабость вооруженных сил СССР и низкую вероятность успеха военного вторжения СССР в Китай, что противоречило оценкам Генштаба НОАК, свидетельствующих о качественном превосходстве советской техники и пессимистичном сценарии для Китая в случае реальной войны. Чжоу, толкая ситуацию к привычной для него бесконечной гражданской войне, в которой он вновь попытался бы опереться на помощь американцев в войне с СССР, также заявил, что ядерные удары по Китаю не возымеют эффекта и что от этих ударов остановит наличие у КНР собственного ядерного оружия. Напомним, что уже 16 октября 1964 г. Китай испытал свою ядерную бомбу, а 27 октября 1964 г. произвел успешный запуск баллистической ракеты.

Эти оценки Чжоу Эньлая, как и оценки неспособности СССР глубоко продвинуться в глубь китайской территории, не отражали действительность: в силу концентрации усилий КНР по созданию ядерного оружия и средств его доставки практически остановилась модернизация бронетанковых войск страны, артиллерии, транспорта и связи, что резко понижало способность НОАК к ведению как наступательных, так и оборонительных действий. Инфернальный страх Чжоу Эньлая о нанесении СССР ядерного удара по Китаю, который он излучал на высшее руководство Китая, однако не получил подтверждений ни во время конфликта, ни на протяжении последующих 50 лет: СССР не имел реального намерения нанести превентивный ядерный удар по Китаю, однако сама возможность этого удара, несомненно, была фактором сдерживания загнанного самим собой в угол беснующегося и агонизирующего китайского руководства в период Культурной революции. Тем не менее грубая попытка привести китайцев к спокойствию запугиванием ядерного удара окончилась обратным для СССР эффектом — позволила Чжоу Эньлаю сменить политический вектор КНР и «попроситься под защиту США». 27 августа СССР проинформировал руководство своих союзников по военному блоку в Восточной Европе о возможности превентивного ядерного удара по КНР.

Вина за решение о подобной тактике коллективно лежит на руководстве СССР — Совете Министров, его руководителе и министре обороны СССР, с одной стороны способствующих развитию этой ситуации (Совет Министров), а с другой — не сумевших понять истинную стратегию Чжоу Эньлая по выходу в американскую орбиту влияния, что было обусловлено пренебрежением к изучению политического пути китайского лидера и целей его группировки.

Ситуацию эскалации конфликта прервал и даже сменил его вектор визит главы советского правительства А.Н. Косыгина в Пекин, вырвав инициативу в советско-китайском диалоге из рук военного руководства СССР. Косыгин и ранее проводил частные переговоры с Мао Цзэдуном и Чжоу Эньлаем, используя негласные договоренности о возможности поставок в воюющий Вьетнам советского оружия через китайскую территорию уже с 1965 г. Любопытно, что китайская сторона принимала только Косыгина и отказывала в таких переговорах, например, Шелепину (группа советского комсомола с тесными связями с КГБ СССР).

11 сентября 1969 г. в аэропорт Пекина прибыл глава правительства СССР Косыгин, который провел с Чжоу Эньлаем переговоры, не выезжая с места посадки советского самолета. По итогам трехчасовой беседы конфликт между СССР и Китаем пошел на спад. Косыгин, как известно, инициировал в СССР отказ от планового хозяйства и введения показателей прибыльности для предприятий, что, без всякого сомнения, фактически и объективно являлось отходом от социалистических принципов в экономике и было воспринято таковым и китайской стороной, в особенности сторонником «право уклона» Чжоу Эньлаем. Как показало будущее двух стран в 1980–1990-е гг., Чжоу и Косыгин, яркий представитель ленинградской группы в КПСС, говорили на одном языке, действовали в общих интересах.

«Мировая пресса», по словам советника-посланника в посольстве СССР в КНР А.И. Елизаветина, сопровождавшего советского лидера на переговорах, с большим воодушевлением восприняла переговоры Косыгин – Чжоу. Глобальные силы подчеркнули свое позитивное отношение к «пакту Косыгигна – Чжоу»

Елизаветин сопровождал Косыгина во время переговоров с Чжоу Эньлаем и вел записи беседы, не все из которых попали в официальную информацию, распространенную в высшем руководстве СССР. Изучение их отличий при публикации китайской, советской записей и записей Елизаветина показывает, что как советской стороне, так и китайской было известно действительное положение дел и обе стороны все же предпочли скрыть в своей информации отсутствие возможности конфликта, что говорит о том, что как Косыгину, так и Чжоу было выгодна дальнейшая истерия по поводу конфликта при его нереальности. Обе стороны понимали, что такое положение вещей медленно, но верно приведет Китай к выходу из соцлагеря, в особенности после принятого в августе 1969 г. решения о поддержке Китая западными странами против СССР.