Чтение онлайн

Немаловажным будет факт кампании 2015 года, развернутой в близкой к китайскому Комсомолу прессе, против мясной продукции «Shuanghui», которая как будто вызывала рак. Эта кампания совпала по времени с ввозом крупнейшей партии мяса из Австралии в провинцию базирования «Shuanghui» — Хэнань.

В 2014 г. Китай стал для «свиноводческого» штата Айова вторым крупнейшим торговым партнером, потеснив Канаду: товарооборот между Айовой и Китаем превысил 2,88 млрд. долл., увеличившись почти в 30 раз с 2001 г., 2,3 млрд. долл. из этой суммы пришлось на зерно. Однако уже в 2015 г., когда отношения между США и Китаем ухудшились из-за противоречий по поводу Южно-Китайского моря, он упал почти в два раза.

[1] См. министра коммерции Гао Хучэнь

[2] Айова, к слову, первый штат, который посетил Си Цзиньпин в свою бытность губернатором одной из провинций КНР. Уходящий с поста американского посла в КНР при Д.Трампе Бренстед – был губернатором Айовы. roles(reader-all)

Китайская власть - (без изменений) Китайский долг превысил долг США: насколько устойчива финансовая система «экономического чуда»?

(без изменений) Китайский долг превысил долг США: насколько устойчива финансовая система «экономического чуда»?

Сегодня значительная доля ВВП Китая генерируется в экспортных отраслях, остальной объем ВВП является в значительной степени производным от экспортной доли — госсектор и частные инвестиции экспортных корпораций в центральные, северные и западные районы страны. Китай, как и Россия, сидит на «экспортной игле» и зависим от конъюнктуры внешних рынков, только не от сырьевых цен, а от потребительской активности Северной Америки, стран АСЕАН и Европейского союза. Самодостаточность экономики Китая является мифом, и все сегодняшние проблемы «второй экономики» напрямую связаны с масштабным сокращением экспорта, который упал в 2015 г. на 2%, однако на пока еще незначительное сокращение экспорта накладываются значительные проблемы в финансовом секторе страны.

Формальные попытки уйти от зависимости от экспортной модели на западные рынки сбыта были резко форсированы в 2008 г., после принятия плана по развитию внутреннего рынка при генсеке Ху Цзиньтао. Программа была сформулирована премьером Вэнь Цзябао в ноябре 2008 года как 10 мер по расширению внутрннего спроса, в первую очередь через накачку кредитами жилищного строительства или девелоперского сектора в Китае. Однако если такими мерами укрепилась лояльность региональных игроков к Комсомольской группе, то к взрывному росту ВВП это не привело, по сути, на каждые два выданных в виде кредита юаня приходился один юань роста ВВП — кризисные явления Китаю удалось сгладить масштабной накачкой собственной экономики кредитными деньгами.

Объем кредитных стимулов в 2008 году в Китае составил 13% ВВП в 2008 году или 600 млрд долларов. Невиданный объем вливаний был беспрецедентен даже на фоне 152 млрд долларов в США и 100 млрд долларов в Японии[4]. Долг домохозяйств в Китае с 2008 по 2017 год рос в среднем на 19% в год и составил 48,5% ВВП в 2017 году, приблизившись к отметке, которая бы влияла на конечный спрос при даже минимальных сокращениях в темпах роста китайской экономики. В среднем китайский внутренний долг рос на 20% ежегодно с 2008 года, при этом ВВП увеличивался в среднем на 8-10% ежегодно. Само по себе кредитное стимулирование роста не является «абсолютным злом», однако не в случае с зависимым от внешних рынков Китая. Закредитованность экономики в условиях отсутствия реального роста производительных сил и конечного спроса в конечном счете может привести к коллапсу банковской системы, всплеску потребительской инфляции, обесцениванию валюты и сбережений граждан – возможно, ко всем этим последствиям одновременно, и в конечном счете социальным и политическим потрясениям.

Именно хорошие показатели ВВП, которые были раздуты госкредитами и напечатанными юанями, породили миф о Китае, который спасет мировую экономику. На деле с конца 2007 г. денежная масса Китая (агрегат М2) выросла более чем в 3,5 раза — с 40,3 трлн. до 139,2 трлн. юаней в конце 2015 г., в то время как ВВП вырос лишь более чем в два раза — с 26 трлн. до 67 трлн. юаней. Отношение денежной массы к ВВП в Китае составляет сегодня 2,05, что означает различие между ВВП и денежной массой размером в один годовой ВВП Китая — это в значительной степени кредитные средства, которые повисли долгом на китайской экономике.

Плохие долги и просроченные кредиты

Косвенный показатель, который служит доказательством кредитной накачки китайской экономики, — это рост активов банковской системы, которые увеличились к 2016 году в 11 раз с 2006 г. — до 34 трлн. долл., или 3,5 годового ВВП Китая. Такой рост называется беспрецедентным по скорости и масштабам в истории человечества. Например, активы банковского сектора США, который накачивал дешевыми кредитами жилищный сектор перед ипотечным кризисом, составляли лишь 100% ВВП США, или 16,5 трлн. долл. Все это свидетельствует о том, что Китай стоит у порога не просто «жесткой посадки» — а финансового кризиса исторического масштаба: каким образом возможно будет покрывать «плохие долги» банковской сферы, «заливавшей» деньгами падающий экономический рост Китая последние шесть лет?

Согласно обнародованным 21 февраля 2016 г. данным Комиссии по банковскому регулированию КНР, невозвратные кредиты на 31 декабря 2015 г. составляли 1,27 трлн. юаней (196 млрд. долл.), их объем вырос на 51% за год. Общий показатель чистой прибыли китайских банков составил 1,59 трлн. юаней — самый низкий показатель за последние пять лет. Предыдущие три года объем проблемных кредитов в портфелях китайских банков удваивался ежегодно, однако в процентном выражении официальный показатель все еще остается очень низким по мировым стандартам. Для сравнения: перед долговым кризисом в Греции доля проблемных кредитов в большинстве банков составляла от 30 до 40%, в Китае официальный показатель — только 2%.

Черт в мелочах, или в банковских терминах — плохими кредитами или невозвратными долгами называются такие заемные средства, которые не могут быть возвращены заемщиком ни при каких обстоятельствах. Однако для банковской системы Китая активно используется термин nonperforming asset («просроченный кредит») — или объем таких банковских кредитов, по которым заемщики не выплачивают процентов. По сути, это деньги, также выпущенные в никуда, но которые гипотетически можно вернуть в финансовую систему. При одном обстоятельстве — если экономика находится как минимум в стагнации. В случае падения такие кредиты могут сразу же трансформироваться в «плохие долги». Сегодня такой показатель в Китае составляет 22%. Это всего полшага до Греции[5].

По мнению менеджера американского хедж-фонда Hayman Capital Кайла Басса, высказанного в 2015 году, потери банковского сектора Китая могли бы составить около 10% его активов, или 3,5 трлн долл — сумма, которая превосходит нынешние золотовалютные резервы страны размером около 3,3 трлн. долл[6].

Согласно формуле МВФ, минимальные резервы страны должны составлять не меньше чем 10% экспорта (в 2015 г. экспорт Китая составил 2,15 трлн долл, 10% = 215 млрд. долл.), плюс 30% краткосрочного валютного долга, плюс 10% денежной массы (14 трлн. юаней, или свыше 2 трлн долл), а также плюс 15% остальных обязательств. Согласно Бассу, китайские резервы должны составлять минимум 2,7 трлн. долл. Однако с учетом того, что ЗВР Китая сократились на полтриллиона долларов в 2015 г. и продолжают сокращаться по 100 млрд долл ежемесячно из-за поддержки Народным банком твердого курса юаня, а также стабильности на фондовых рынках, Китай уже сейчас подошел к минимальным пороговым значениям ЗВР, которых уже не хватает для рассчитанного инвестором покрытия проблем китайской банковской системы.

НБК, по мнению Басса, может принять ряд мер для спасения банков, но все они приведут к сокращению ЗВР, бегству капитала и, как следствие, девальвации юаня, которая, как ожидает инвестор, составит 30%, или падению юаня до стоимости китайской валюты, примерно до 9 юаней за доллар США. Надо отметить, что прогнозы Басса не носят апокалиптического характера и делаются при нынешних темпах оттока капитала, с учетом относительной стабильности китайских фондовых рынков и сохранения стабильности товарооборота Китая с внешним миром. Остальные эксперты еще менее оптимистичны в своих прогнозах относительно курса юаня — правительство Китая не сможет одновременно справиться с пузырем на рынке недвижимости, кредитном, фондовом и валютных рынках.