Чтение онлайн

Итак, основной внешнеполитической целью империи Цин на протяжении всего существования было сохранение в безопасности внутренних земель. Средством к осуществлению цели стало создание буферных территорий по периметру империи Цин. Начиная с 1684 г., то есть после установления контроля над всеми внутренними землями и островом Тайванем, империя Цин по мере возможностей создает данный буфер: в 1689 г. к северо-востоку от Китая было получено Приамурье, русские были оттеснены от Маньчжурии, в начале XVIII в. маньчжуры присоединили к империи Тибет и Северную Монголию, в 1727 г. окончательно лишили Россию влияния на северомонгольские племена, в 1757 г. было присоединено западномонгольское Джунгарское ханство (основной противник империи Цин), в конце правления императора Цяньлуна к империи были присоединены Вьетнам, Непал, Бирма, также зависимость от империи распространялась на Южную Монголию и Корею. Таким образом, движение цинских завоеваний, планомерно идущее против часовой стрелки, начиная с 1644 г. привело к осуществлению внешнеполитической цели империи: к концу XVIII в. вокруг внутренних китайских земель был создан непрерывный буфер из зависимых стран, то есть, выражаясь языком китайской доктрины, «варвары четырех сторон света» покорены. Следовательно, земли собственно Китая защищены надежно. Новых целей внешнеполитическая доктрина не ставила, значит, внешнеполитическая активность цинов должна с данного момента снизиться до уровня, нужного для поддержания достигнутых результатов. Что мы и наблюдаем: с конца XVIII в. империя Цин не ведет никаких войн. Понятие «самоизоляции»

Это время сокращения активности совпадает с прибытием в Китай ряда английских миссий, получивших грубый отказ императора на их просьбу о снижении торговых тарифов и об открытии портов Китая для иностранной торговли. Эти два факта дали исследователям ложное основание полагать, что империя Цин стала вести политику самоизоляции.

Понятие самоизоляции подразделяется на экономическую, внешнеполитическую и культурную самоизоляцию. Следует установить наличие политики самоизоляции в каждом аспекте и с полной уверенностью говорить о существовании цинской самоизоляции.

Традиционно считается, что «в 1757 г. был издан указ, положивший начало политике изоляции Китая от других, прежде всего западноевропейских, стран».

В указе говорилось, что западноевропейские купцы могут торговать теперь только в Гуанчжоу. Таким образом, критерием самоизоляции выбрано сокращение торговых связей с Европой, а причиной такого указа традиционно считается страх перед европейским влиянием. Рассмотрим этот критерий и причину подробнее.

Во-первых, империя Цин к середине XVIII в. как огромное континентальное государство имеет следующих соседей, отношения с которыми и определяют основные направления внешней политики: Российская империя, Кокандское ханство, казахские жузы, а также огромные зависимые территории. Империя Цин — континентальная держава, отношения с морскими державами — второстепенное направление внешней политики. Отношения с Европой до середины XIX в. — второстепенное направление внешней политики империи Цин.

Во-вторых, используя экономический критерий, можно говорить об изоляции от Европы в случае прекращения торговых отношений вообще. Однако все европейцы могли торговать через Кантон (Гуанчжоу), а Макао (Аомынь) существовал как торговая фактория португальцев всегда. Следовательно, экономической изоляции от Европы не существовало.

В-третьих, в 1757 г. был принят уже второй указ о запрещении торговли в четырех портах из пяти открытых, первый же был принят в 1702 г. императором Канси по причине того, что европейцы «вели разгульный образ жизни и глумились над национальными обычаями», но, исходя из второго аналогичного указа, можно уверенно утверждать, что европейцы игнорировали запреты и вели контрабандную торговлю. А сокращение территории европейско-китайской торговли (уже контрабандной) было продиктовано стремлением усилить государственный контроль за торговыми потоками, с этой же целью в Гуанчжоу была создана подконтрольная государству торговая компания «Гунхан».

В-четвертых, рассматривая причины принятия указов 1702, 1757 гг., мы опровергли тезис о страхе империи перед европейцами, то есть о политической и экономической слабости империи Цин по отношению к западноевропейским державам. В подтверждение обратного нужно добавить, что до середины XIX в. экспорт китайских товаров в Европу превышал импорт, разница покрывалась европейским серебром. Не империя Цин, имея самодостаточную экономику, зависела от китайско-европейской торговли, а Европа, нуждавшаяся в предметах роскоши (шелк, чай, фарфор). Таким образом, мы наблюдаем не европейское влияние на Китай, а китайское на Европу.

Что же касается культурной изоляции, то часто в подтверждение культурной составляющей «самоизоляции» демонстрируют факт высылки католических миссионеров из империи Цин при императоре Юнчжэне.

Во-первых, устанавливая степень влияния миссионеров на ханьскую культуру вообще, мы заметим, что на крайне традиционное и консервативное во взглядах население в полторы сотни миллионов человек, живущих не только в открытых портах и в Пекине, но и в центральных районах страны, трудно воздействовать даже большим количеством миссионеров, поэтому степень влияния миссионеров на тысячелетнюю культуру Китая слишком мала, чтобы заявлять о существовании крепких европейско-китайских культурных связей.

Во-вторых, миссионеры были востребованы как умелые дипломаты и мастера-ремесленники в период становления маньчжурской власти в Китае, когда маньчжуров не хватало на все должности, а преданность ханьского населения вызывала недоверие. В период правления Канси (1662–1722) миссионеры добились большого влияния на императорский двор, такого, что после смерти Канси активно боролись за выдвижение на трон конкурента Юнчжэна. Однако Юнчжэн стал императором, и миссионеры стали жертвой не политики культурной самоизоляции, а борьбы за власть внутри империи Цин.

В-третьих, надо заметить, что за пределы империи была выслана только часть миссионеров.

Таким образом, рассматривая экономические, политические и культурные китайско-европейские взаимоотношения, которые для империи Цин как для континентальной самодостаточной державы были второстепенными, мы пришли к выводу о ложности суждения о «самоизоляции империи Цин», о наличии экономических и политических отношений со странами Европы на протяжении всего периода существования империи Цин.

Подробно рассмотрев второстепенное (до середины XIX в.) направление цинской внешней политики, нужно уделить внимание и основным направлениям — российскому и центральноазиатскому.

Самоизоляции не существовало и здесь: во-первых, до времени достижения основной внешнеполитической цели империя Цин вела многочисленные агрессивные войны, которые не будут здесь подробно рассмотрены. Война — самый активный внешнеполитический процесс. Во-вторых, империя Цин имела регулярную караванную торговлю с Россией и Джунгарским ханством, приграничную — с Россией, казахскими жузами, среднеазиатскими ханствами. В-третьих, Россия, как самый сильный (следовательно, самый опасный) сосед, имела в Пекине с 1715 г. Духовную миссию, являвшуюся посольством России в Китае. Российско-китайские дипломатические сношения велись непрерывно. Что же касается культуры, то соседи империи Цин не стремились экспортировать свою культуру в империю, зависимые же страны, наоборот, импортировали ее.

Самоизоляции империи Цин не существовало как явления вообще.

Подробно рассмотрев основные положения традиционной точки зрения относительно российско-цинских отношений и характера внешней политики империи Цин, приступим к подробному изложению собственного взгляда на российско-цинские отношения. Глава II. Первый период российско-цинских отношений (1649–1689)

Рассматривая отношения держав в хронологическом порядке, мы начнем исследования именно того периода, когда вооруженные силы Цинской империи на Дальнем Востоке уступали силам России, а внешнеэкономических рычагов влияния на Россию империя еще не приобрела, то есть того периода, когда для реализации военного потенциала России не было препятствий.

Как было сказано выше, исследователи российско-цинских отношений первый период с 1649 по 1842 г. характеризуют превосходством империи Цин в вооруженных силах на Дальнем Востоке, что, по их мнению, позволяло Цинской империи выступать источником изменения ситуации в российско-цинских отношениях. Мы же, напротив, утверждаем, что военный потенциал России превосходил цинский в Приамурье, следовательно, вооруженные силы империи Цин не могли быть существенным элементом давления цинов на Россию. Единственным существенным элементом влияния цинов на Россию был внутренний рынок Китая, который они контролировали и который привлекал своей сверхприбыльностью не только Россию, но и другие иностранные державы, но ввиду неуступчивости цинов и стремления внести Россию в разряд варваров, а также заинтересованности Цинской империи в землях Северной Монголии и Маньчжурии, процесс происходил медленно, понуждая Россию к военному разрешению вопроса.