Чтение онлайн

К середине года госпредприятия Китая продолжили демонстрировать снижение прибыли, несмотря на заявленное восстановление экономики и масштабные антикризисные меры: в период с января по апрель 2020 г. совокупная прибыль государственных предприятий Китая упала на 63%, при этом динамика падения прибыли ускорилась, в I квартале текущего года данный показатель снизился на 59,7%.

Показатели транспорта не поднялись выше 50%.

Показатели продаж автомобилей, несмотря на гигантские стимулирующие меры, так и остались в коридоре на 10% ниже аналогичных показателей прошлого года.

Неутешительный вывод — восстановление экономики КНР так и не произошло. Однако это только на первый взгляд. Реальный вывод из существующих данных свидетельствует о начале в Китае гигантской экономической катастрофы, когда даже заливающийся цунами из денег пожар разгорается с новой силой.

Куда же ушли все деньги? Ответ достаточно прост и неприятен: огромная доля «спасительной ликвидности» уходит на фондовый рынок уже в виде спекулятивного капитала. А это означает, что идет не восстановление мировой экономики, а создание предпосылок для второй волны кризиса, который будет отягощен уже обвалом на фондовом рынке. И размер этого обвала, и его сроки трудно предугадать, но, скорее всего, речь идет о месяцах — как в отношении Китая, так и всего остального мира, включая США. Согласно опубликованному 2 июня прогнозу по показателям роста чистой прибыли компаний, разместивших свои акции на китайском фондовом рынке, 33 из 537 компаний, представленных на фондовом рынке, как ожидается, удвоили показатели прибыли, а 77 компаний покажут рост более чем на 10% за первую половину катастрофического для китайской экономики 2020 г. Рост показателей чистой прибыли происходит на фоне падения основных показателей восстановления и роста в реальном секторе, за исключением строительства, медицины, продуктов питания. Проще говоря, деньги, отданные на восстановление, ушли на биржевую игру.

Вопрос о масштабах кризиса в Китае и мире заключается в определении объема ликвидности — прямым или косвенным образом, — позволившей сбавить темы рецессии в экономике. Подсчет всего объема выделенных средств должен быть проведен отдельным исследованием, но общее понимание и подсчет средств, выделенных на спасение банковской системы, промышленных предприятий и розданных в том или ином виде населению, говорит о сумме, равной примерно 30% ВВП КНР, или 5 трлн долл., что примерно в десять и более раз превышает объем средств, выделенных страной в период спасения от кризиса 2008–2009 гг., при этом речь идет только о первых двух кварталах 2020 г., а не о двух кризисных годах, как это было десять лет назад. Это примерно совпадает с оценками, заявленными в блоге МВФ о падении китайской экономики на 36,6% в первом квартале и совпадает с нашими оценками падения китайской экономики, которая практически не работала на протяжении 70 из 90 дней первого квартала 2020 г., в результате чего весь раздутый за годы политики «стимулирования внутреннего спроса» сектор услуг был практически уничтожен в Китае. Оценки китайского Госстата куда как оптимистичнее: лежавшая в коме китайская экономика, по мнению китайских статистиков, потеряла лишь 6,8%. Детализация падения китайской экономики и перспективы ее восстановления

Итак, по весьма оптимистичным данным Госстата КНР, основного генератора мема о китайской статистике как самой большой лжи по сравнению с обычной статистикой, падение экономики Китая в первом квартале 2020 года составило 6,8%, что является глубочайшим провалом китайской экономики с 1976 г., и по сути поставило под сомнение идеологию китайского правого поворота Дэн Сяопина — «рыночной системы социализма». По оценкам, не получившим широкого распространения, опубликованных в блоге МВФ, падение китайской экономики в перевом квартале составило 36,6%.

Самое серьезное падение за квартал, в котором январь был, по сути, рабочим, пришлось на китайскую промышленность (–9,6%), за ней следует сектор услуг (–5,2%), что само по себе удивительно при не предоставляемых два месяца всех видов услуг и отсутствии транспортных перевозок, и сельское хозяйство — оно упало лишь на –3,2%, так как посевную задел лишь нерабочий март.

Весьма сомнительные данные Госстата КНР, которые являются лучшими, потому что альтернатив мы не имеем, напрямую связаны с будущим докладом премьера Ли Кэцяна, который одобрит (или не одобрит) собрание китайского парламента, и формированием бюджета на 2020–2021 гг. Данные формировал глава Госстата КНР Нин Цзичжэ, земляк Ли Кэцяна по провинции Аньхой, однако даже взаимопомощь земляков не смогла натянуть цифры провала — меньше падения в 7%, хотя на первых порах кризиса сонм отчаянных (и даже весьма высокопоставленных) «специалистов по Китаю» бил себя браво в грудь, заявляя, что экономика Китая… вырастет на 2–3% в I квартале. В общем, голова и лапы невозродившегося феникса остались лежать в куче пепла, напоминая объедки блюда гунбао цзидин, а отложенный спрос и потоки китайских туристов в Россию остались фантазиями дилетантов.

Реальное падение китайской экономики могло составить до 15%, и это падение продолжится: показатель –7% дает старт масштабной волне дефолтов банковской системы, на которую и будут направлены спасательные резервы НБ Китая, а это значит, что они не будут направлены на спасение социального сектора.

Кто в китайской экономике пострадал больше всего? В первую очередь отельная и ресторанная индустрия, которая упала на 35,3%, розничные продажи упали на 17,8%, строительство — на 17,5%, транспорт — на 14%, производство — на 10,2%, недвижимость — на 6,8%. Сельское хозяйство, рыбная и лесная отрасли практически не пострадали — падение на 2,8%. Есть на фоне падения и очевидные, но немногочисленные бенефициары: на 13,2% выросла сфера программного обеспечения, а также финансовые услуги — рост в 6%.

К концу 2020 года, в октябре большинство наблюдатаелей оценивали ситуацию в китайской экономике как позитивную, однако на деле ситуация обстояла несколько по-иному.

Госстат КНР заявил, что к концу третьего квартала Китай «преодолел» кризис и достиг роста ВВП 4,9% по сравнению с аналогичным периодом 2019 года, общий же рост экономики по итогам трех кварталов составил 0,7%. Правительство КНР ожидает роста экономики в 1%, а МВФ и Всемирный банк дают еще более оптимистичные прогнозы в 1,9% и 2,3%. Тем не менее, если для обывателей рост экономики дает повод для оптимизма на фоне кризиса (по оценкам МВФ падение мировой экономики составит 4,4% по итогам года), то у китайских властей такого оптимизма нет.

12 октября 2020 года премьер Ли Кэцян сообщил о том, что для того чтобы возобновить рост похожий на тот, что был до пандемии, потребуются «огромные усилия». В российских реалиях это китайское определение будет иметь смысл — «восстановление почти невозможно». Почему 1.9% роста ВВП — это катастрофа для Китая?

Уже в 2019 году по оценке Народного банка Китая (китайский центробанк), если китайская экономика будет расти меньше 4,5% в год, более половины банков по сути дела станут банкротами. Таким образом, рост ВВП КНР в 4,5% в год — это по сути «нулевой рост», обеспечивающий выплату закредитованных предприятий по долгам, а рост меньше этого показателя — грозит половине банковской системы дефолтом. Как следствие, дефолт грозит и половине экономики Китая, которая обслуживается этим банковским сектором.

В своем заявлении премьер Ли Кэцян также отметил, что давление безработицы на Китай также будет очень большим, что в российских реалиях означало бы заявление о серьезных проблемах государства на рынке труда.

Дальнейшее спасение банковской системы Китая при 2% росте ВВП КНР предполагает отказ Народного банка Китая от дополнительного стимулирования денежными вливаниями «восстановительных процессов» в экономике Китая, так как средства будут необходимы для санации банковской системы – и реструктуризации долгов банкротящихся банков. Сохранять «хорошую мину при плохой игре» в китайской экономике стоит все дороже и более невозможно. При этом конечный потребительский спрос в Китае так и не восстановился до уровня до начала событий 2020 года: гигантские средства НБК (по разным оценкам от 1,3 до 4 трлн долларов США) не привели к перезапуску китайской экономики, а ушли в спекулятивный капитал – в основном на китайский фондовый рынок, который увеличился до размеров в 10 трлн долларов или на 30% (эти же 3 трлн долларов в виде юаней эмитированных НБК), достигнув нового максимума после грандиозного обвала в 2015 году. То есть при росте экономики в 1-2% биржи КНР взлетели до исторических максимумов, порождая по 5 новых миллиардеров каждую неделю весь 2020 год.

Реальный спрос в китайской экономики, к сожалению, далек от восстановления V-образного типа. Деньги НБК, которые тратятся на кредитование предприятий, не приводят к росту экономики, в реальности люди перестают покупать и пользоваться какими-то услугами в докризисном объеме.

При влитых в поддержку экономики 3-4 триллионов USD — это треть китайской экономики или около 30% ВВП Китая – получили выхлоп в виде 1,9% роста ВВП в 2020 году.

Длительно такую практику НБК осуществлять не сможет и уже в 2021 году будет необходим кардинальный пересмотр такой политики. Либо банк продолжит гигантскую эмиссию и накачку экономики деньгами, и это приведет к обесценению денег и инфляции, что уже было перед событиями на Тяньаньмэнь в 1989 году, либо НБК начнет масштабное «урегулирование» финансовой отрасли и массовое закрытие предприятий, связанных с банками-банкротами. Оба пути ударя по населению – первый вызовет рост цен и первое за историю постреформенного Китая масштабное общее падение уровня жизни (а китайцы привыкли только к бесконечному за 30 лет его росту), второй путь вызовет секторальную безработицу и стучающих по Тяньаньмэнь касками безработных угольщиков, стеклянщиков, строителей. Третий путь возможен только при полной смене нынешнего комсомольского монетарного блока и означает девальвацию юаня – масштабная поддержка производителей и рост экспортной выручки закроет все проблемы и будет иметь только одно негативное последствие – физическую войну с США или угрозу оранжевой революции.

В реальности картина обстоит еще сложнее: 2008 год, год триумфа комсомольских руководителей Ху Цзиньтао и Вэнь Цзябао — это начало масштабной эмиссии в Китае, которая в разы превышает рост ВВП, что привело к образованию долговых обязательств общим объемом в 280% ВВП страны к 2020 году. Драйвером роста для Китая по-прежнему остаются внешние рынки, откуда китайские предприятия извлекают основную норму прибыли: Госстат перестал публиковать скромные данные о роли внутреннего рынка в ВВП после 2009 года. Собственная экономика Китая, ее колоссальный частный сектор – до 60% всей экономики – нерентабелен в случае его работы на внутренний рынок страны. Исключением является провинция Гуандун, частично Пекин и Шанхай и прилегающие к ним регионы. Только они способны формировать такую добавленную стоимость в производстве, такую норму прибыли, которая бы позволяла обслуживать сформировавшиеся долги. Остальные территории Китая за исключением ряда высокотехнологичных анклавов способны выживать только в условиях ориентации Китая на внешние рынки.