Чтение онлайн

Ли (? — «грушевое дерево») — это, по сути, «китайский Смирнов», настолько это распространенная фамилия. Ее носят 97 млн. человек.

Фамилию Ван (? — «князь») носят 92 млн. человек; Чжан (? — «лук», «стрелять из лука») — 87 млн.; Лю (? — вид оружия «секира» или глагол «истреблять») — 82 млн., кстати, они преобладают в Северном Китае — провинции Ляонин. Ван, Чжан и Ли — сосредоточились вокруг Пекина — «князья» и выходцы из военных, судя по всему, выбрали столицу для своего обитания. Ли, к слову, тоже «императорская» фамилия — люди из рода Ли правили самой могущественной в истории Китая династией Тан.

У фамилии Чэнь (?) — 56 млн. носителей; Ян (? — «тополь» ) — 38 млн., она преобладает в Юньнань; Чжао (?) — 28 млн., преобладает в провинции Хэбэй, окружающей Пекин; Хуан (? — «желтый» ) — 28 млн., большинство носителей в Чжэцзяне и Гуанси; Чжоу (? — «окружность», «цикл»), также династия Чжоу — 26 млн. носителей; У, наименование царства У — 25 млн. носителей; Сюй (? — «медленный») — 25 млн. носителей, преобладает на севере провинции Аньхой.

Фамилия нынешнего главы Китая Си Цзиньпина (? — «учиться») является крайне редкой. roles(reader-all)

Китайская власть - (без изменений) Критерий истины: что такое Китай как объект изучения, определение эксперта в области Китая [1]

(без изменений) Критерий истины: что такое Китай как объект изучения, определение эксперта в области Китая [1]

Сегодня все сложнее игнорировать влияние Китая, которое резко и неожиданно стало сопоставимо по своему масштабу с влиянием США: вторая экономика мира, страна с самым большим населением и третьей по величине армией, присутствует сегодня в каждом уголке мира. Китай конкурирует за атомные объекты в Аргентине, строит скоростные линии в Сербии и Британии, китайские диаспоры ведут свою деятельность от Малайзии до Венесуэлы, китайские корпорации покупают финских игровых гигантов, итальянские и бразильские корпорации, а китайская армия появляется в Африке впервые спустя 500 лет после легендарной экспедиции Чжэн Хэ — Китай превратился в глобальную державу с глобальными интересами.

Расцвет влияния Китая, однако, сопровождается парадоксальным непониманием культурных кодов и политических стратегий древней цивилизации, в том числе и в современной России, самой близкой к эпицентру китайского влияния страны.

К сожалению, это непонимание господствует и в среде номинальных академических исследователей, имеющих формальный статус признанных ученых, однако на деле не имеющих реальных знаний о жизни страны, ее действующих лидерах, — все это прикрывается потоком стерильных, выхолощенных, бесплодных с точки зрения реального взаимодействия высказываний в статьях и даже в научных работах.

В чем кроются проблемы изучения Китая и, как следствие, противоречивости поступающей информации и каковы критерии оценки экспертов по Китаю? Как провести собственную оценку уровня достоверности и объективности о Китае среди многочисленных источников информации, описывающих Китай?

Китай как объект

Прежде чем задавать критерии экспертной оценки, необходимо выяснить масштабы Китая как объекта изучения, поняв которые, можно было бы делать адекватные выводы об уровне достоверности оценок того или иного эксперта.

Главной ошибкой в методах оценки Китая является гипотетическое допущение неспециалистов, что страна при ее огромной территории и население являются однородным этническим организмом, в то время как внутри Китая сохраняются глубокие лингвистические, исторические и культурные региональные отличия, близкие по характеру к отличиям между европейскими странами. Китайские субэтносы существуют в рамках единого государства, так же как некогда разнообразные народы Европы под единым управлением Римского государства, строящегося на учете интересов провинций, армейских легионов, дорогах и единого средства общения и письменности — латыни.

Для оценки масштабов Китая как объекта мы можем сравнить Китай с одной из крупных европейских держав, например с Францией.

Население Франции сегодня составляет около 66 млн. человек, в то время как население Китая, по официальным оценкам, насчитывает (без Тайваня и китаеязычных общин Сингапура и других стран Юго-Восточной Азии и мира) около 1,4 млрд. человек. Население, размер экономики и территория любой из провинций Китая в восточной части страны сопоставимы или превосходят французское. Таким образом, Китай, являясь не однородным организмом, а конгломератом китайских образований, только по демографическим, экономическим и территориальным критериям представляет собой объект в 20 раз больше, чем Франция. Только на основании этого критерия для адекватной экспертной оценки Китая требуется в 20 или более раз больше усилий для сбора и анализа данных, чем в случае изучения Франции, далеко не самой последней в ряду европейских держав страны. При этом для понимания степени отличий и невозможности простых обобщений надо учитывать, что китайские образования расположены в гораздо большем спектре климатических и географических зон, чем европейские страны: Китай — это одновременно и заснеженный, сибирский Хэйлунцзян, и тропические провинции Хайнань и Гуандун. Тем не менее, в отличие от Европы, речь идет о едином государственном образовании с прочной политической структурой и армией, централизация которого до определенной степени иногда упрощает процесс изучения, но создает опасность ложных обобщений при высокой реальной автономности провинций.

Исторический объект

Однако различия Китая и одной из европейских держав не исчерпывается экономико-демографическими показателями с разницей в 20 раз. Китай — это также и гораздо больший с точки зрения анализа информационного объекта исторический организм. Если отсчет создания государства Франков можно вести с установления династии Каролингов, примерно совпадающей по времени с франко-арабской битвой при Пуатье (732), то для Китая это период, который совпадает с китайско-арабской битвой в Таласе (751) и отсекает лишь треть китайской истории. Большинство специалистов по Китаю отсчитывают достоверно доказанную историю Китая с периода династии Шан или середины второго тысячелетия до нашей эры. Таким образом, достоверная история Китая, китайского государства и китайской письменности в три раза превышает зафиксированную историю любого современного европейского государства и сопоставима с историей Римской империи. Китай и его исторический опыт как государства, цивилизации и культуры сопоставим с историей Европы от Древней Греции до создания Европейского союза. Длительность этого исторического отрезка в три раза больше, чем история современной Франции, имеющей весьма опосредованное отношение к римской провинции Галлии и куда больше связанной с варварскими племенами норманнов, франков и лангобардов. В характер исторических отличий можно включить и специфические взгляды китайцев на структуру времени, общества, семейных и иерархических отношений и многое другое. Исторический материал является системообразующим для выработки политических, экономических и социальных стратегий современного Китая.

Неудивительно, что на плечи китаеведа ложится груз знаний в 20 раз больше во времени и в пространстве, чем на такого же специалиста-страноведа по Франции и даже по США: зачастую это оканчивается либо крайне обтекаемыми выводами, либо ложными обобщениями, которые охватывают лишь малую часть нужного для объективного исследования объема фактов.

Источники информации и китайский язык

Изучение любой страны сопряжено со сложностью изучения языка. Значительные отличия в грамматике, фонетике французского и русского языков меркнут на фоне катастрофической разницы между индоарийскими языками и китайским языком. Сложность изучения китайского составляет присутствие в нем элементов, не имеющих аналогов во флективных языках Европы: тонов и иероглифов, фиксирующих инородную по отношению к западным языкам структуру китайского языка. Любой специалист в области лингвистики, в том числе и изучения китайского языка, подтвердит, что энергия, затраченная на изучение китайского языка, сопоставима с энергией на изучение трех-четырех европейских языков различных групп: проще говоря, свободное владение письменным и разговорным китайским сопоставимо с одновременным владением немецкого, французского, русского и английского языков. Прямой доступ к источникам информации на китайском языке, если специалист хочет составить объективную и самостоятельную картину происходящего, не опираясь на чужие выводы, усложняет изучение Китая как объекта в несколько раз. Языковые отличия усугубляются наличием диалектов китайского языка, которые имеют в том числе и собственную письменность, а также наличием древнекитайского и среднекитайского языков, которые активно используются в современных политических и экономических дискуссиях.

Если суммировать совокупность отличий Китая от крупной европейской страны, то по самым скромным и приблизительным подсчетам Китай как объект информационного анализа представляет собой структуру, которая в более чем сто раз сложнее для изучения, чем крупная европейская страна. Неудивительно, что при такой колоссальной разнице в сложности изучения экспертные оценки Китая страдают неточностью, а обобщения имеют предел достоверности.

Немаловажным фактором, о котором не стоило бы забывать, является и избыточная табуированность ряда областей китайского общества, политики и истории, которая требует от исследователя частого присутствия в Китае и личного общения с китайцами, которое трудно заменить изучением стерилизованных письменных источников на китайском языке, чаще маскирующих реальное положение дел в деликатных вопросах политики и экономики. Решение этой задачи также требует от специалиста владения дополнительным инструментом изучения Китая в виде знания дополнительного европейского или японского языка.

Критерии экспертной оценки

Учитывая сверхсложность изучения Китая как объекта в том числе и для самих китайских исследователей, практически нельзя говорить о наличии точных обобщений и оценок или, что больше характеризует степень качества эксперта, прогнозов развития ситуации. На практике существуют близкие к реальным и частично близкие к реальным оценки Китая, которые зачастую «тонут» в неверных оценках специалистов, не соответствующих базовым критериям, необходимым для способности делать объективные оценки: на память приходит пример, когда «популярный эксперт» по Китаю растиражировал в российских медиа прогноз о замене Ли Кэцяна на посту премьера Ван Цишанем перед 19-м съездом Компартии Китая в 2017 г., что фактически являлось переводом с английского одной из статей, опубликованных на Тайване, «прогноз», разумеется, таковым не являлся и противоречил всем принципам внутренней политики КНР, однако, поскольку «эксперт» считал англоязычные тексты истиной в последней инстанции, а тайваньские антикитайские информационные атаки принял за чистую монету, это не остановило его от подобного «прогноза», который, естественно, не сбылся. Манипуляции таких «экспертов» с информацией, полученной из англоязычных «источников», а не из собственного анализа кадрового состава и биографий руководителей, с высокой долей вероятности не будут иметь объективного характера.